Это стало последним гвоздём.

Я уже знал, что Маша будет моей, но не хотел давить. Хотел, чтобы она сама пришла. Сама попросила.

И она пришла. Вот только всё вышло не так, как должно было…

И сейчас она стоит, смотрит растерянным, испуганным взглядом несчастного оленёнка то на меня, то на эту девицу, имя которой я не запомнил, и молчит. Её приволок Тор. Сегодня он привёл двоих. Сказал, что не может определиться. Зато эта тощая блондинка определилась быстро, приклеившись ко мне пиявкой.

Когда вижу в глазах Маши слёзы, я готов разнести здесь всё на мелкие осколки, и начать хочется с этой белобрысой головы, то и дело мелькающей перед глазами.

Воображение рисует кровожадные картины, как я хватаю её и Тора за волосы и бью их лбами друг о друга до глубоких вмятин. Но, думаю, даже от этого мне не станет легче.

Сердце словно вырвали из груди и бросили под ноги Маше. А она, пробормотав какие-то нелепые извинения, топчет его своими дурацкими ботинками, убегая из моего дома. От меня. Снова. Даже дышать больно.

Зачем она приходила? Неужели я совершил ошибку?

Ещё с минуту после ухода Маши в комнате висит звенящая напряжённая тишина. Блондинка, заметив возникшее напряжение, двигается ко мне ещё ближе.

Глаза наливаются кровью, и я говорю:

— Пошла вон.

— Что? — пищит эта крашеная вобла, хлопая нарощенными ресницами.

— Вон пошла, — повторяю, глядя ей в глаза, а потом обращаюсь ко всем остальным: — Вечеринка окончена. Всем спасибо, что пришли.

Друзья слишком хорошо меня знают, чтобы обижаться.

Они быстро собираются, оставляя после себя небольшой беспорядок. Плевать на это. Уборщица придёт завтра.

Хотя, судя по тому, что Маша тёрла шкафы и полы после неё несколько часов, служащую пора сменить.

Я так и сижу на диване и невидящим взглядом пялюсь в окно.

Перед уходом Даг подходит ко мне и хлопает по плечу, подбадривая.

Линн тянет его за другую руку, и, наконец, за последними гостями закрывается дверь.

Я залпом допиваю виски. Пью очень редко. Но последние две недели бухаю чаще, чем заправский алкаш. Хорошо, что экзамены сдал заранее. Учёба закончилась. Теперь мы пишем дипломные проекты.

Я встаю и подхожу к бару. Надо налить ещё. Может, виски сможет заполнить зияющую дыру в груди.

Но нет. Это пространство сквозное. И я знаю, кто может его залатать. У неё волшебные руки. Нежные, ласковые.

Вспоминаю, как Маша стонала подо мной, когда я доводил её до оргазма в своей постели, и член снова встаёт.

Блядь. Это невыносимо.

Швыряю стакан об стену, и на этом месте растекается коричневое пятно. Мерзкое, грязное, с рваными краями. Под стать моему настроению.

Хватаю смартфон, вызываю такси и выхожу из дома.

Маша

Мне показалось, я слышала стук. Но выныривать из спасительного сна не хотелось. Стоит лишь распахнуть веки, и я вернусь в реальность.

Но уже поздно. Я проснулась. Лежу с закрытыми глазами и вижу, словно наяву, как Алекс прижимается к другой. Не такой, как я. Она хочет оказаться в его постели. И девушке будет этого вполне достаточно.

А я посмела захотеть большего. И жестоко поплатилась за это.

Голоса врываются в ещё замутнённое сном сознание, и я распахиваю веки, стараясь не шевелиться.

— Она спит, — тихо сообщает кому-то Тири. — Ты на время вообще смотрел?

По ту сторону двери слышится бормотание, но не могу разобрать, мужской голос или женский.

— Пошёл ты, Романов! — шипит Тири, и моё сердце пускается вскачь.

Он здесь? Алекс пришёл в мою комнату в общежитии? Сколько я спала? Который час?

— Уже ночь, Романов! Ты совсем больной! Ты думаешь, я позволю тебе сломать жизнь ещё одной моей подруге?

Тири зла. Я не слышу, что отвечает ей Алекс. Он говорит шёпотом, но вибрации его голоса отдаются в моём теле дрожью. Мурашки разбегаются от груди к кончикам пальцев, и я боюсь даже дышать.

— Уходи, Романов, — продолжает Тири. — Тебе здесь не рады.

Он сейчас уйдёт. Он сейчас уйдёт. Эти слова набатом стучат в голове, перекрывая все остальные более разумные мысли.

Алекс пришёл. Чего он хочет? Если он уйдёт, я никогда об этом не узнаю.

Подскакиваю на постели и говорю громко:

— Тири!

Соседка поворачивается ко мне, прикрывая дверь, чтобы я не смогла разглядеть, кто стоит в коридоре, но Алекс грубо толкает её и входит в комнату.

Перед глазами пелена. Или это слёзы, я не знаю. Он мгновенно занимает собой всё пространство нашей маленькой комнаты. Смотрит горящим взглядом прямо в растерзанную душу, кажется, читая мои мысли.