— Ну, ты даешь! В тихом омуте… — Красотка протянула руку и помогла Маше подняться. — Мы все обычно собираемся у Мишки дома, там весело и вполне прилично. Пойдешь? — она надула пузырь из розовой жвачки, и он с громким хлопком лопнул.

Маша плохо знала Зину, они почти не общались, но упустить возможность еще раз посмотреть на объект своей влюбленности (а, по всем признакам, это была именно она) не могла. Да хотя бы с научной точки зрения! Главное — родителям пока не сообщать о подобных экспериментах.

— Пойду. Только переодеться надо, — неуверенно произнесла Маша и опустила взгляд на свои лакированные лодочки, черные с белым носами.

— Вот и посмотрим, чем в твоем первоклассном гардеробе можно поживиться. — Она буквально источала сарказм

Улыбнулась ярко накрашенными губами (Маша даже не знала, что такой вульгарный оранжевый оттенок существует) и снова надула пузырь. Хлопок прозвучал в унисон с грозным окриком управляющей;

— Что тут у нас?! Я не поняла! У вас что, работы нет?!

Девушки, как по команде, развернулись и побежали в уже переполненный зал, сверяясь со своими записями.

На улице, как и в душе у Маши, не было ни облачка, что было редкостью для северной столицы, и многие клиенты разошлись, чтобы попринимать солнечные ванны. Это дало девушкам возможность отпроситься пораньше и на такси доехать до уютного, гостеприимного дома Зеленоградовых.

Зинка аж присвистнула, когда осматривала гостиную и примыкающую к ней столовую.

— А зачем, ты говорила, ты торчишь в нашей забегаловке? — спросила она и посмотрела на Машу, которая неловко улыбнулась.

К ней никогда не заходили подружки — собственно, их и не было. Маша сначала стремилась оказать всем непосильную поддержку буквально в любом начинании, касалось ли это учебы или хобби, но это мало кто ценил. Потом она и сама выбрала вполне безопасный путь для морального состояния — одиночество.

Только иногда она перебрасывалась парой слов с заносчивым Димкой и снова погружалась в мир книг и знаний.

— Я не говорила. Пойдем наверх.

— Значит, твои родители — стоматологи? — спросила Зина, поднимаясь по лестнице с резными перилами.

— У них своя клиника, — подтвердила Маша. Она долго могла отвечать на вопросы, но впервые в жизни боялась задать свой.

— Кажется, я знаю, на кого пойду учиться в городской колледж, — кивнула гостья и вдруг внимательно посмотрела на отражение Маши, которая как раз стояла возле высокого платяного шкафа в светло-голубой комнате. — Неужели про Беляева ничего спросить не хочешь?

Маша открыла шкаф, взглядом перебирая наряды, аккуратно развешанные на вешалках, так же, как в уме перебирала сотни вопросов об этом самом Беляеве.

В итоге она выбрала самый безопасный вопрос и под стать ему платье — синее в белый горошек, из легкой ткани с расклешенной юбкой ниже колен.

— Как его зовут?

— Саша, ну или Алек — почти не осознавая происходящего, произнесла Зина, не отрывая жадного взгляда от дорогих тканей.

— Хочешь примерить? — увидев её реакцию, спросила Маша.

Зина радостно хлопнула в ладоши и уже смелее подошла к гардеробной.

— Спрашиваешь! Это высший класс, детка!

В следующий час она примеряла наряды известных дизайнеров, демонстрируя высокую грудь и длинные ноги (Маша такими похвастаться не могла), и рассказывала о Беляеве.

Из того, что Маша узнала о нем, она поняла две вещи: нужно держаться от него подальше, и он очень не понравится её отцу. Но чувство опасности, которое вызывал в себе этот парень, манило Машу, и она не стала ему сопротивляться.

Выбор одежды был сделан, макияж нанесен, и вот обе девушки в предвкушении предстоящего праздника уселись на заднее сиденье кэба и принялись смотреть в окно.

Душа Маши устремилась к чему-то новому, неизведанному и оттого еще больше желанному. Ощущение было такое, будто она держит в руках новую книгу, еще не зная, что принесет ей эта история.

Ей всегда хотелось в жизни волшебства и приключений, но она привыкла только читать об этом и представлять себя боевой подругой великого волшебника или пирата. И вот теперь она, наконец, станет уже не наблюдателем, а главным персонажем.