Шрифт:
— Войдите.
Лера приоткрыла дверь, и, посмотрев на дочь, охнула. Горящие глаза и раскрасневшиеся щёки вкупе с растрёпанными волосами были красноречивее любых слов.
— Маша, — прошептала мать, и девушка с отчаянным стоном снова уткнулась лицом в подушку. — Неужели оно самое?
— Как по учебнику: жар в груди, дрожь во всём теле, ком в горле, и плакать хочется. Не думала, что это так…
— Волнующе? — подсказала мать, усаживаясь на кровать Маши.
— Больно. Он совсем мне не пара, и я прекрасно это понимаю, но он так смотрит, словно я — единственное, что важно для него в целом мире. Его зовут Александр.
— Ох, дочка! Не может же он быть так плох? — улыбнулась Лера, поглаживая дочь по влажным волосам.
Маша повернула голову и посмотрела на мать.
— Он ездит на мотоцикле, ремонтирует машины, пьёт и совершенно не думает о будущем. — С каждым словом брови Леры поднимались всё выше.
— Ну, — усмехнулась она. — Твоему отцу он точно не придётся по вкусу, но ему ведь не нужно рассказывать буквально обо всём.
Маша порывисто села и пытливо посмотрела на мать.
— Ты одобряешь?
— У тебя скоро начинается учёба, к которой ты готовилась большую часть жизни. Я уверена, что лёгкая влюблённость не нарушит твоих планов. Не стоит запирать чувства в клетке. Отпусти себя и развлекайся. Ты же хотела влиться в иную социальную группу. Представь, что это эксперимент, и действуй.
С этими словами мать Маши поцеловала дочь в щеку и вышла за дверь, оставляя девушку с её тягостными, но такими приятными мыслями.
— Если бы это была простая лёгкая влюблённость, — прошептала Маша самой себе, вспоминая то чувство дежа вю, которое накрыло её в сильных руках Алекса.
Она подтянула ноги к груди и обхватила колени руками, глядя в окно, за которым всё сильнее лил дождь. Она знала, что, отдавшись воле судьбы хоть раз, повернуть назад уже не сможет.
Не она. Не с ним.
Глава 9
На следующий день она осознавала реальность более отчётливо и даже решила, что будет отрицать все чувства. Чисто теоретически они в таком случае должны пойти на убыль — не сразу, но всё же…
Но Беляев не дал ей и шанса на отступление.
Он ждал её у чёрного входа в кафе, где она отработала весь день, со страхом ожидая увидеть его у того самого окна. Всего один день, а такое ощущение, словно она знает его всю жизнь. Разве такое возможно в мире, где нет магии? Или есть?
— Маша… — Его голос за спиной заставил её обомлеть, но, собрав волю в кулак, она пошла дальше — туда, где уже стояло такси.
Он нагнал её за пару секунд и преградил путь — высокий, статный с глазами-омутами, проникающими в самую душу. И сбежать невозможно, и оставаться нельзя.
«Ooh, love, your kiss is deadly
Don't stop…»
— Не убегай, мы толком не поговорили, — сказал он, тяжело дыша, словно спешил сюда со всех ног. К ней.
Возникла волнующая тишина, во время которой Брайан восстановил дыхание, а Маша, наоборот, стала дышать слишком часто.
— Ты не разговаривать хочешь, — заявила она с еле уловимым сарказмом, и его брови взлетели вверх.
Беляев рассмеялся и сжал пальцами хрупкое плечо девушки. Она подняла взгляд, посмотрев в его насмешливые глаза, и тут же опустила. Он молчал, не отпуская её и не приближаясь сам.
— Я хочу… Много чего. — Молчание. — Разговаривать, и не только, ты права. Не вижу в этом ничего странного или противоестественного. Просто мне кажется, что я знаю тебя давно. Знаю, какая ты, Маша Ты умная, настырная, отзывчивая, добрая и знающая, чего хочешь.
— О…
— Невероятно красивая, — прошептал он последние слова и поднял её лицо пальцем за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
Вокруг гудели машины, сновали туда-сюда люди, но для них словно никого не осталось в целом мире — только он и она. И закатное солнце освещало пространство, которое было наполнено настоящим волшебством любви.
— Я тоже знаю тебя, — твёрдо заявила она, не сводя с него глаз. Она так много снов видела о нём. Слишком много. — Ты смелый и добрый, и ты не обидишь без причины. И в то же время можешь быть жестоким к неприятелям или врагам. Алекс.
Он вздрогнул от звука своего имени и его глаза стали цвета ночной зелени.
— Я знаю тебя, и это пугает.
— Чертовски, — согласился он, взъерошив волосы, а потом провел пальцами по её руке вниз, взяв в плен дрожащую ладошку. Её знобило от его близости — такой невозможной, такой нужной.