— Знаешь, все всегда твердят, что мол сын — гордость отца. Все это чушь, ибо я, как никто другой знаю, что отец может гордиться дочерью так, как никогда бы не гордился мальчишкой. Мой отец без вранья обожал меня, как только может обожать мужчина женщину. История моя уходит корнями далеко назад в подростковое время, но это сейчас совершенно неважно. — отпив глоток напитка она всхлипнула. — ты не представляешь, как я по нему скучаю…

— Это ты на фото? — удивленно спросила я.

— М? А, нет. — вздох. — та что рыжая это Лулу, а вторая девушка ее старшая сестра Лина. Разница в шесть лет, но только не в это смысл. Мать умерла вторыми родами, и их отец старался быть и матерью, и отцом, но сама понимаешь, какая мамаша получится у мужчины, что заливает глаза каждый вечер пытаясь справиться с потерей горячо любимой супруги. Спился, умер и остались они одни. Лина не такая; как сестра. Знаешь, у нее хватка железная и чертовски твердое воспитание. Пока был жив отец, то предпочитал нянькаться с Лулу, ибо внешне она копия матери, и к тому же «младшАя», как всегда говорил папенька. Лина выросла, но только выросла с тяжелым, замкнутым характером, который терпеть не мог их отец. — Вика грустно улыбнулась. — но мы с ней всегда умели договориться, и впервые лично познакомились с ней еще в седьмом классе, когда меня перевели в ее школу. Она изгой, что напрягает весь класс, а я новенькая и никому не интересная, ибо шакалы всегда встают в замкнутый круг. Так мы и сдружились с Линой…

— Но что случилось потом? — удивилась я слушая ее рассказ.

— А потом мы повзрослели. — Вика покачала головой. — повзрослели, и узнали, что конкуренция дружбе огромная помеха. Моя «Белая Лошадь» против ее «Ма Бэккер».

— Ма Бэккер??? — смешок. — какое смешное название.

— Название смешное, да только люди в этом баре водятся опасные. Лина не брезгует обнаженными танцами малолеток, которым чуть больше восемнадцати, и я часто слышу о непристойностях творящихся за дверьми этого заведения. Слышала, что там танцовщица тоже самое, что проститутка, а прейскурант можно найти за ширмой каждой танцовщицы. Веста, я прошу тебя об очень странной просьбе… — достав из ящика пачку денег крупного номинала, она бросила их мне. — твое тело превосходное, и танцуешь ты великолепно, а милая мордашка, как главный козырь. Я прошу тебя разузнай для меня одну информацию. Не танцует ли Лулу в баре сестры и не танцует ли она против своей воли? Проскользнул и такой слушок, а я, переживая за Лулу, как за дочь.

— Да, но ведь она заняла у тебя огромную сумму… — опешила я. — разве ты не для этого хочешь найти девчонку?

— Нет. Долг я могу простить, а вот если с ней что-то случится, то я буду винить себя до конца дней. — Вика вздохнула. — если это не в твоих силах, то я пойму и мы просто разойдемся словно этого разговора не было.

— Нет. — уверенно заявила я отодвинув в сторону деньги. — деньги мне не нужны. Я помогу тебе, но только один вопрос…если слухи оправдаются, то меня будут снимать?

— Если слухи оправдаются, то Дима будет покрывать расходы твоей слежки. Как только ты завершаешь танец, у тебя будет час так сказать «свободного времени». Этот час полностью займет Дима, и твоя сексуальная воля сломлена не будет. Можешь не волноваться за это. Говоришь, деньги не нужны… — Вика ухмыльнулась. — почему? Я мало предлагаю?

— Я хочу помочь, а не заработать. Если бы ты знала, какая меня окружала скучная до этого жизнь. Сейчас я словно героиня приключенческого фильма, но только могу именно помочь, а не сыграть помощь. — я вздохнула. — глупости и звучит, как детский лепет, но ничего не могу поделать. Это бредовые мысли. Только мне нужно предупредить работодательницу, что не смогу выйти в смену и…

— Ты разве не в курсе, что уволена? — Вика опустошила свой стакан. — тебя же уволили через сутки после того инцидента, что приключился с тобой неделей ранее.

— Меня списали? Очень здорово. — я опустила руки. — чтобы не было проблем…

— Я бы могла помочь тебе потом устроиться в более прибыльный бар, но только не могу пригласить в «Белую Лошадь», ибо там цениться зрелость и порядочность, а не пускание слюней и волчий вой в сторону милых девочек, как ты. Вот стукнет за тридцать пять, то можешь напомнить мне о моих словах.

Судьба позволяет мне стать героем, и упустить такой шанс было бы моей самой глупой ошибкой. На выходе меня встретил Дима, и крепко взяв за локоть, он открыл дверь на лестницу, и целых пять этаже мы спускались пешком, где, как я поняла позже был снят его номер. Мы закрыли двери, и он усадил меня на мягкую кровать. Протянув ножки вперед, я кивнула ему на кеды, и встав на колено он начал медленно развязывать шнурки и оголяя пяточку, нежно обвивал своей мягкой ладонью кожу. Как только обувь была снята, я поставила стопы на его колено и игриво склонила голову на бок. Взгляд его исподлобья заставил мурашки россыпью бегать по спине.

— Скажи, пожалуйста, что Лина настолько плоха? — удивилась я.

— Ну, что мы подразумеваем под «плоха»? — улыбнулся Дима. — скорее наглая, и просто слишком самостоятельная. Мы встречались с ней некоторое время, но в нашей паре мужчиной хотела быть она, и все мои попытки ухаживания пресекались ее вечно недовольной гримасой.

— Чем же она знаменита? — спросила я.

— Своей надменностью. Что тебе сказала Вика? — спросил грустно улыбнувшись Дима.

— Скажи, а что ты знаешь про бар «Ма Бэккер»?

Дима поменялся в лице…

*Веста

«Все начинается с малого», любит говорить моя мама в самые непредсказуемые для нее ситуации не взирая на масштабы предстоящих проблем, которые могут следовать в роли последствия потенциальных действий. В каждой ситуации эта своего рода пословица ложилась на обстоятельства таким образом, словно была выдумано исключительно несколько секунд назад и именно для этой минуты временного раскола. Конечно же, я не была из суеверных, но что-то все же заставляло работать мой редкий инстинкт самосохранения. Казалось бы, что мешает мне в эту минуту повернуть назад, а лучше уехать из города прочь, чтобы следователь и ее своенравная подружка-бандитка просто меня не нашли? Наверное, привитое с детства чувство долга перед данным словом. Возьми, брось все и хотя бы на секунду подумай о своей безопасности, но нет увы, сейчас ты чувствуешь себя главной героиней, что спустя двадцать минут фильма окажется в полном дерьме, где инстинкты, буйный нрав или же остроумные шуточки просто не помогут.