— Посмотри на мой меч, а потом скажи, что думаешь.

Дея встала, подошла и взяла мой меч, а потом снова опустившись рядом со мной, положила мой клинок рядом со своим.

Они были почти идентичными.

На рукоятке моего меча была вырезана одна большая звезда, в то время как её — украшали три одинакового размера. Но рисунок из звёзд, который тянулся вниз по лезвию, был одинаковым. Было очевидно, что мечи принадлежали одной семье — семье Стерлингов.

Дея несколько секунд разглядывала клинки. В её глазах вспыхивали всевозможные эмоции, но я слишком устала, чтобы использовать зрение души и попытаться понять, что именно она чувствует. Наконец она поднялась на ноги, схватила свой меч и сунула его обратно в ножны.

— Что ты собираешься сказать людям? — спросил Девон. — О Кате и обо всём, что произошло?

В действительности он снова спрашивал, собиралась ли она сообщить Виктору о нашей магии.

— Ничего. Совсем ничего.

Рот Деи скривился, но её голос был грустным, когда она снова заговорила.

— Не переживайте. Никто ничего не спросит, потому что никто даже не заметил, что я пропала.

Она ещё секунду глядела на меня, затем повернулась и вышла из сарая.

Остальная часть ночи прошла в деятельном хаосе. Клаудия, Мо, Анджело, Реджинальд и Оскар вошли в лодочный сарай вместе с несколькими охранниками. Я рассказала Клаудии и моим друзьям о том, что произошло на самом деле, однако Клаудия решила не вмешивать в это дело Дею, поскольку дня неё и всех нас будет проще, если не станет известно о том, что Дея была здесь сегодня вечером.

И, как и сказала Дея, я тоже сильно сомневалась в том, что Блейк и Виктор захотят узнать, где она была. Я лишь надеялась, что у неё не будет неприятностей после её признания, что я позволила ей победить на турнире. Во всяком случае, помочь я ей не могла.

Девон вынес меня из сарая, и спустя час я лежала в лазарете в особняке Синклеров, где Анджело удивлялся тому факту, что я, использовав магию Девона и Феликса, смогла себя исцелить. Он объявил меня достаточно здоровой, чтобы вернуться в свою комнату, где я сначала приняла горячий душ и смыла всю кровь. Оскар суетился вокруг меня, всё время кружа вокруг моей головы и натаскал из кухни больше еды, чем я могла бы съесть. Но от пары сэндвичей с беконом вреда не будет. Да, бекон действительно всё делал лучше. Даже такую ужасную ночь, как эта.

Но мне нужно было сделать кое-что ещё, поэтому я закончила с ужином, вышла на балкон, схватилась за водосточную трубу и начала подниматься.

Как я и надеялась, Девон сидел на одном из шезлонгов на террасе и наслаждался великолепным видом, открывающимся на долину. Я, однако, не могла сегодня вечером оторвать глаз от Девона, поэтому направилась к нему, шаркая кроссовками по полу, чтобы дать ему знать, что я здесь. Девон встал. Он сделал шаг в мою сторону, но потом замешкался. Но ничего, поскольку я сама сразу подошла к нему.

Девон оглядел меня с ног до головы, его глаза задержались на моём животе, как будто он вспомнил ужасную рану и всю кровь, которая покрывала меня ещё совсем недавно. Теперь нас было уже двое, кто помнил. Но сегодня суть была не в этом, больше нет, поэтому я заставила себя выкинуть из головы ужасные воспоминания и призрачную боль.

— Должно быть, ты чувствуешь себя лучше, раз использовала водосточную трубу, чтобы подняться сюда, — подразнил он.

Я улыбнулась.

— Что-то вроде того.

Он снова стал серьёзным.

— Как ты себя чувствуешь на самом деле? Я хотел тебя проведать после всего, что случилось с Катей. Но потом подумал, что ты захочешь побыть немного одна.

Я посмотрела на него, посмотрела по-настоящему. У меня перехватило дыхание, когда я увидела тёплую заботу и сочувствие в его глазах. Даже сейчас, после всех неловких моментов между нами и постоянных отказов с моей стороны, его первым инстинктом было убедиться в том, что я порядке. Катя ошибалась во многих вещах, но насчёт Девона — нет. Он действительно был хорошим парнем, а вот была я дрянной девчонкой или нет, больше не имело значения, потому что я в него влюбилась.

И сегодня вечером я решила наконец действовать.

Он нахмурился.

— Лайла, ты в порядке? У тебя действительно странное выражение лица…

Я подошла, обняла его за шею и поцеловала.

Поцеловала так, как хотела уже несколько недель. Как представляла себе уже много раз. Поцеловала со всей глубиной этих чудесных, головокружительных, пугающих чувств, которые испытывала к нему.

И он ответил на мой поцелуй.

Мы стали единым целым, снова и снова продолжали поворачиваться, в то время как наши губы и дыхание смешались. Во мне вспыхивало всё больше чувств, так что казалось, будто каждое движение наших губ мечет искры в ночной воздух, так же, как они снова и снова взрывались в моём сердце. Девон прильнул ко мне ближе, и я ещё больше растворилась в нём, вдыхая его свежий хвойный аромат. Я видела, слышала, прикасалась, обоняла и ощущала только ещё Девона.

И мне это нравилось, нравился он.

Поцелуй был настолько совершенен, насколько можно себе представить, поскольку включал в себя всё, о чём я когда-либо мечтала и даже больше, и я не хотела, чтобы он заканчивался.

Но постепенно и он подошёл к концу, как в конечном итоге, подходит к концу всё хорошее.

Девон отстранился, его глаза были слегка стеклянными, а губы растянулись в глупую улыбку.

— Это за что?

— Просто потому что ты — это ты, — сказала я. — За то, что ты рядом, что присматриваешь за мной, как обычно.