— Я в этом сомневаюсь, — пролаяла Дея. — Я побеждала тебя раньше. Так что смогу и теперь. И Лайла тоже.

— Разумеется, — согласилась я.

Катя сделала шаг вперёд. Мы с Деей приготовили наши мечи, но Катя не стала нападать. Вместо этого она подняла два кинжала, которые держала в руках. Оба светились знакомым отвратительным полуночно-чёрным цветом.

— О, я в этом сомневаюсь, — пропела она. — Учитывая то, что в этих двух чёрных клинках у меня магии больше, чем у вас двоих вместе взятых.

Я уставилась на светящиеся оружие.

— Какая магия?

— Сила медной плющилки и скорость, любезно предоставленная мне ещё одним древесным троллем, попавшим в мою ловушку, — сказала Катя, восхищаясь сначала одним лезвием, а затем другим. — Жаль использовать эту силу сейчас для вашего убийства, но легко пришло, легко ушло. Это единственная проблема с магией монстров. Она дает приличную дозу силы лишь на некоторое время, но также быстро улетучивается. Она не похожа на магию человека, как например магию Вэнса. Его скорость и сила теперь навсегда мои. И скоро тоже самое можно будет сказать о ваших талантах.

Катя улыбнулась, вращая кинжалы в руках. Мы с Деей напряглись, готовые отскочить в сторону, если она решит бросить их в нас. Но это был вовсе не её план.

Вместо этого Катя подняла кинжалы, чтобы вогнать их себе в сердце.

Глава 28

Мы с Деей одновременно в ужасе ахнули.

Катя заколола себя обоими кинжалами. На мгновение комната погрузилась в полуночную темноту, несмотря на лампочки, горящие над нашими головами. Затем тьма исчезла, и свет вернулся, но то, что он обнародовал было столь же жутким.

Из ран брызнула кровь, покрывая руки Кати и клинки, которые всё ещё торчали из её груди, тёмным блестящим багровым цветом. Но как только её кровь касалась кинжалов, лезвия снова впитывали её, всё ещё светясь этой жуткой полуночной чернотой.

Катя закричала от боли, затем полуночное сияние клинков погасло. В одно мгновение оружие потускнело, снова превратившись в пепельно-серый. Катя ахнула и втянула в себя воздух, затем согнулась пополам.

Последовало молчание.

После чего она снова начала смеяться.

Катя смеялась и смеялась. Дикий сумасшедший смех отдавался эхом от стен.

Катя выпрямилась во весь рост, и мы с Деей снова ахнули, потому что её глаза горели магией.

Чем дольше я смотрела на неё, тем ярче становились её глаза: цвет превратился из обычного орехового в яркий изумрудно-зелёный, с лёгким медным блеском в глубине. Наверное, имело смысл то, что глаза Кати приобретали тот же оттенок, что глаза монстров, чью магию она украла: зелёный — цвет глаз тролля, а медный — медной плющилки. Но магия в её взгляде пылала всё горячее и горячее, пока её газа не стали светиться гораздо ярче, чем глаза любого монстра.

Катя застонала, затем вытащила кинжалы из груди. Чёрные клинки запечатали оставленные ими раны, так что казалось, будто она вообще никогда не закалывала себя.

— Древесный тролль для скорости, — промурлыкала она, подняв один из кинжалов. — А медная плющилка для силы, — она подняла второй кинжал. — Идеальная комбинация, и более чем достаточно магии, чтобы расправиться с вами двумя.

Мы с Деей переглянулись. Я кивнула, она кивнула в ответ. Мы оба понимали, что должны сотрудничать, чтобы выжить.

Именно так, как предсказывала Селеста.

Катя громко закричала и бросилась на нас. Мы с Деей прыгнули в разные стороны, я направо, она налево. Но Катя двигалась чертовски быстро. А поскольку она была вооружена двумя кинжалами, она могла атаковать нас обоих одновременно. Одним она ударила Дею, потом так быстро повернулась ко мне, что было сложно проследить взглядом за её движениями. Мне ещё кое-как удалось увернуться от чёрного клинка, удар которого вскрыл бы мне живот и выпустил кишки.

Дея зашла за спину Кати и замахнулась мечом, но Катя кольнула одним из кинжалов, порезав руку Деи, прежде чем та успела увернуться. Дея вскрикнула и отшатнулась назад.

Катя повернулась ко мне. Она издала громкий вопль и бросилась вперёд. Я стояла у стола, и не придумала ничего лучше, кроме как толкнуть его в её сторону. Золотой кубок победителя с громким стуком упал на пол.

Скользящий в её сторону стол остановил Катю лишь на мгновение, и её губы изогнулись в жестокой улыбке.