Похваставшись друг перед другом своей добычей, мы с Мо каждый день обменивались вещами, а потом пытались выяснить, где другой из нас взял тот или иной предмет, чтобы вернуть его на своё место. Я была не против, возвращая предметы на место… по крайней мере, не слишком. Это была забавная игра, с помощью которой мои навыки оставались отточенными. Но в последние дни я была так занята, помогая Девону с древесным троллем и другими семейными проблемами, что отстала, и на туалетном столике в моей спальне ещё лежали разные безделушки.

Поэтому Мо сунул статуэтку волка Фенрира в карман штанов, а я убрала пресс-папье в виде тролля. Затем мы оба продолжили есть, как будто ничего не крали. Мы с Мо точно не беспокоились о таких вещах, как угрызения совести или цепкие пальчики.

Феликс посмотрел на мою тарелку.

— Ты и твой бекон — это уже как болезнь.

Я взяла один из завёрнутых в бекон фиников.

— Как может быть неправильным то, что так потрясающе на вкус?

Феликс застонал, а я улыбнулась и засунула финик в рот. Бекон и фрукт объединились в богатый, копчёно-сладкий вкус, а сыр горгонзола отлично его дополнял. Прекрасная закуска и такая вкусная, что я сразу же съела всё, что лежало на тарелке и вернулась к шведскому столу, чтобы взять ещё.

Когда я проходила мимо, Вэнс Грувс сверкнул на меня взглядом, так как сидел недалеко от шведского стола, но я проигнорировала его и просто вернулась на своё место.

Ужин был весёлым и шумным. Мо с Феликсом затеяли соревнования, кто из них будет говорить быстрее. Феликс рассказал Мо о нашей проблеме с древесным троллем, в то время как Мо поведал обо всех предметах, которые люди заложили в его ломбарде. Они оба почти не закрывали рот, если только для того, чтобы сунуть в него еду. Учитывая то, сколько они болтали, было удивительно, что в комнате для них обоих хватало кислорода.

Поскольку я всё равно не могла вставить слово, я сосредоточилась на еде, которая была такой же вкусной, как выглядела. Стейк был идеально поджарен с корочкой чёрного перца. А прохладный, хруст салата компенсировал остроту хрена в сливочном картофельном пюре. Жажду я утоляла сладким чаем со льдом.

Время от времени я поднимала взгляд и видела, что Девон задумчиво на меня смотрит. Последние несколько недель, с тех пор, как я сказала ему, что не хочу углублять нашу дружбу — или чем бы это ни было, что происходило между нами — он вёл себя со мной скорее холодно и отчуждённо. Сегодня мы были так заняты троллем на площади, а потом убитым монстром за мусорным контейнером, что в первый раз вели себя друг с другом более-менее нормально. По крайней мере, пока он не начал смотреть на меня так, как смотрел сейчас.

Я чувствовала к Девону тоже самое, что он ко мне, но не планировала оставаться здесь вечно. После того, как выясню, что Виктор Драконис замышлял против других семей и найду способ, наконец, заставить заплатить его за убийство моей мамы, я собиралась сесть в следующий автобус, покидающий Клоудбёрст Фоллс. Я понятия не имела, куда поеду или что буду делать, но… со временем разберусь.

Кроме того, Девон уже сейчас значил для меня слишком много. Я не хотела, чтобы моё сердце разбилось, когда всё, что было между нами, в конце концов закончится.

А оно закончится.

До сих пор всё хорошее в моей жизни когда-то заканчивалось, и не было никаких оснований думать, что с Девоном всё будет иначе. Да, да. Я знаю, что люди всегда говорят, что лучше любить и потерять, чем вообще никогда не любить. Полная ерунда. Эти люди не любили и не теряли столько, сколько я: мою маму, мою невинность, моё детство. В семнадцать у меня уже было достаточно боли на всю оставшуюся жизнь.

Поэтому я проигнорировала Девона и сосредоточилась на еде. Я как раз сунула в рот последний финик в беконе, когда Клаудия Синклер вошла в столовую.

Клаудия была мамой Девона и главой семьи — хозяйкой, боссом, важной фигурой. И именно так она выглядела в своём облегающем чёрном брючном костюме, туфлях на шпильках и дорогих, хотя и простых украшениях. На её правом запястье блестел серебряный браслет, чуть шире и ярче, чем у всех остальных, чтобы ещё больше выделить её как босса.

Клаудия была довольно красивой, с каштановыми волосами и выразительными чертами лица. Только если заглянуть в её зелёные глаза, можно было увидеть силу, решительность и холод, скрывающиеся под её безобидным, элегантным внешнем лоском.

Большую часть трапез Клаудия принимала в библиотеке, которая также служила ей офисом, поскольку у неё всегда была какая-то работа. Но ещё большим сюрпризом, чем её присутствие в столовой, была широкая улыбка на её лице. Это заставило меня нервничать больше, чем если бы она ворвалась и накричала на всех в комнате.

Реджинальд и Анджело Моралес, отец Феликса, зашли в столовую вслед за Клаудией. Клаудия знала позицию в передней части комнаты, а Реджинальд и Анжело встали по бокам от неё.