Элланка вздрогнула, приходя в себя, отшатнулась. Провела ладонью по лбу и пошла прочь от алтаря. Преторианцы молча расступились перед ней.

Крошечный пятачок сухой земли был окружен водой и густыми зарослями. Вечернее солнце медленно опускалось в тростник. Нагретые за день стебли начали пахнуть остро и свежо. Время от времени слышалось кряканье уток и свист их крыльев.

Критобул, смывая кровь и грязь с физиономии, шумно восхищался мужеством Гермии:

— Как она его! Видал, Аристид?! Чирк и «Хайрэ, Ямэл!». Как поросенка. А то все «боюсь» да «не умею»!

Октавий также раздувался от гордости, но его, в отличие от атлета, радовала собственная храбрость.

— Если вы заметили, тот воин, на которого я напал…

— Да-да, — преторианец хлопнул его по плечу. — Ты нас всех поразил.

— Спасибо, что выручили. — Освобожденный пленник сидел, наклонив голову, и терпеливо ждал, когда Гермия закончит промывать рану на его затылке. — Не думал, что кто-то отважится напасть на личных слуг Золтона.

— Для нас это не впервой. — Октавий уселся рядом. Было видно, ему не терпится завязать беседу.

Гай подал Арэлл бурдюк. Девушка выглядела очень уставшей, и ему страшно хотелось добавить в воду несколько капель эликсира, вывезенного из Рэйма. Но телохранитель не рисковал сделать это, зная о ненависти спутницы ко всему демонскому. Гратх перехватил пристальный взгляд нового знакомого, обращенный на элланку, и ему отчего-то захотелось загородить собой девушку, защищая от навязчивого внимания.

— Нет ничего прекраснее вкуса свободы, — торжественно заявил Октавий. — Не правда ли, друзья мои?

К вискам незнакомца потянулись тонкие морщинки улыбки. Заметив это, Критобул добродушно заметил:

— Ты, небось, думал уже все.

— Я умею ждать, — отозвался тот.

— Хм… — атлет озадаченно нахмурился. — При чем тут ожидание?

— Когда становится так скверно, что терпеть дальше невозможно — значит, скоро перемены. Я всегда надеюсь, что они приведут к лучшему.

Преторианец наморщил лоб в тяжелом мысленном усилии:

— Тебя, парень, похоже, и впрямь хорошо по голове приложили.

Октавий фыркнул:

— Наш новый друг хотел сказать — что ни делается, все к лучшему. Его не только не принесли в жертву, он еще и познакомился с такими замечательными, самоотверженными людьми, как мы.

Собеседник сдержанно улыбнулся.

— Быть может, я допускаю ошибку, но сдается мне, ты чужестранец в этих землях… — продолжил рассуждать бывший жрец.

— Я иллинеец, — обернулся тот к рэймлянину.

Гратх заметил, как резко Арэлл вскинула голову, внимательно приглядываясь к мужчине. Наклонился к ней, спросил шепотом:

— Что происходит?

— Мне кажется, я его уже видела, — ответила она тихо.

— Где?

— Не помню… Расскажи о себе! — попросила элланка громко.

— Мое имя Рамир. С пятнадцати лет я странствую по свету.

— Как тебе удалось попасть в Нит из северных земель? — перебил Гай. — Насколько нам известно, владения Евграна ограждены от остальных земель неприступными горами. Я не знаю ни одного человека, который сумел перебраться через них.

— Да, — важно подтвердил Октавий.

— Через любые горы есть тропы. — Ответил Рамир спокойно. Похоже, его не смутило недоверие преторианца. — Я прошел перевал Рудных. Спустился в долину Южной Анконы. Путешествовал по Иринее. Потом некоторое время жил в Илкасте. Через горы Виверн попал в Гаэту, пересек ее — хотел увидеть Южные земли.

— Ты был в Южных землях? — жадно спросил Октавий. — И что там?

— К сожалению, не дошел. — Иллинеец усмехнулся, увидев разочарование на физиономии жреца. — Меня остановило землетрясение. Едва я вышел к берегу Иль-Рияра, огромный пласт земли провалился в бездну, и море хлынуло в разлом.

— Ужас, — прошептала Гермия, с восторженным любопытством глядя на путешественника.

— Да-а, — глубокомысленно заявил Критобул. — Помотало тебя по свету. Небось диковин всяких насмотрелся… Что самое чудное встретил?

— Вас. — Невозмутимо отозвался Рамир и улыбнулся, заметив выражения лиц спутников. — Люди, которые решились бросить вызов демонам — самое удивительное из всего, что я видел.

Атлет довольно хмыкнул, явно польщенный подобным отзывом. Гай не мог упрекнуть Рамира в неискренности, но продолжал внимательно присматриваться к нему. Что-то в этом человеке настораживало его. Быть может, легкость, с которой он всего за несколько минут вызвал симпатию у спутников. Арэлл так вообще, лишь увидев, незнакомца, помчалась спасать. И слишком безмятежно он рассуждает о демонах и свободе… Гай недовольно нахмурился. Иллинеец сделал вид, что не замечает этого: