— Отпусти меня! — испуг в ее глазах, попытки оттолкнуть меня, ударить, поцарапать мое лицо, только разжигают во мне желание..

Она здесь, в моих руках, моя маленькая птичка, дрожит и облизывает свои пухлые губы и у меня совсем нет ни времени, ни желания медлить.

— Не отпущу, — схватил ее кукольное лицо рукой и сжал, заставляя смотреть на меня, — Мирослава.

Как умалишенный начал лизать сладкие губы, сосать их, кусать и рычать как зверь, она все еще пыталась оттолкнуть меня, била кулаками по груди, пыталась что-то говорить или кричать, кусая меня за губы, во рту появился металлический привкус крови.

Схватил ее за лицо, сильно сжав скулы, — прекрати блядь кусаться, готов поспорить, что ты течешь, — забрался рукой под колготки, — ты без трусиков? маленькая сука, — мне снесло голову, коснулся гладкого горячего лобка, мягких девичьих складочек, — течешь моя маленькая., - готов поспорить я хныкал как ребенок от боли в члене.

— Отпусти меня, — дыхание сбилось, голубые глаза в тумане, со злости дернул ее хвост и снова впился в сладкие губы.

Трется промежностью о мое бедро. Не могу ждать, оторвавшись от нее, силой толкнул ее к столу, скидывая с него все, уложил животом на него, прижимая рукой, давя на голую спину, кусая ее, пока стягивал штаны.

— Амир, не нужно, Амиран! — продолжала барабанить кулаками по столу, — отпусти прошу.

— Расслабься девочка, — укусил за ухо, нервно стягивая с нее тонкие колготки, слышен треск, у меня не хватает терпение рву.

— Отпусти, урод, — выплюнула, за что тут же получила шлепок по упругой заднице.

— Тебе нравится, когда тебя берут силой? — засунул в ее центр два пальца и моя девочка отозвалась поднимая попу вверх, — я бы с удовольствием попробовал бы тебя Мирослва, съел бы это сочное яблоко на десерт, — в голове крутятся разные картинки, хочу ее всю, во всех позах, всех местах

— Да пошел ты, ах, — выдохнула между стонами, шлепая ладошками по столу.

— Сейчас, — предупредил, врываясь в нее на всю длину. Блядь, она словно гребаный рай, создана для меня, узкая, пульсирующая — лучше любого отсоса.

— Ааааа, — пытается вырваться, — больно!

Голову сорвало вконец, — большой? Девочка? — остановился на секунду, облизывая плечи, проводя языком по позвоночнику, кусая ее за затылок, снова начал наращивать движения, сильные толчки, — ты мой ебанный Мир, для меня только!

Врезаюсь в нее, оглушенный стонами и своим рычание, она сжимает меня все сильнее и начинает дрожать, — да, дарррр, — тело пронзила судорога, изливался в нее словно отдаю последнее, наполняя ее собой, кусая ее за шею, навалившись всем телом.

— Слезь с меня, — задергалась подо мной, — стучат, — напугана.

Нехотя отошел, заправляя член в брюки. В дверь и правда стучали. Мирослава быстро встала, натянула колготки, поправила юбку и вытерла слезы.

— Амира, черт, я думал тебя здесь нет, пришлось ключ попросить у твоего управляюще, — в комнату вошел Дато, осматривая обстановку.

Мирослава выбежала из кабинета, даже не взглянув на меня.

— Какого черта ты врываешься в мой кабинет? — готов его убить, меня даже не волновало. что он подумает или передать своей сестре, все что меня сейчас волновало — это малышка выбежавшая в дверь.

— Я же не знал, что ты тут, — его глаза забегали по кабинету, конечно он не идиот и сразу понял в чем дело, — хотел попробовать. чем травят в твоих клубах, — достал пакет с порошком.

— Валяй, — указал ему на диван.

— Ты будешь? Родственничек? — развалился на коричневый кожаный диван и начал рассыпать дорожки по стеклянному столику.

— Нет, спасибо, развлекайся, — вышел из кабинета, но в зале уже никого не оказалось.

Рус: “я повез Ди домой, к тебе”.

Я: “Где Вольная?”

Рус: “С Олегом, поехала домой в слезах, что-то случилось в туалетах, я поднимаю камеры”.

— Блядь, — я сел в авто к Саше, — давай домой.

Я:” не поднимай камеры, это я”.

Рус не ответил, прекрасно понимаю почему. Он пытается посмотреть видел ли кто-то это или нет. Значит плакала, блядь, меня накрыло чувство бессилия. Несколько раз ударил по рулю, крича, хочу ее в свои руки.

Мирослава.

— Олег, папе ни слова, — смотрела в зеркало заднего вида на парня, лицо которого не выдавало эмоций.

— Мирослава Витальевна, не могу, — повернул к нашему двору.

— Олег, пожалуйста, ничего не произошло, просто меня напугал один урод, — пыталась его уговорить, потому что если отец узнает, будет война.

— Мирослава, тебя не было было пол часа, ты думаешь, что я поверю в то, что тебя просто напугали. На лицо — насилие, — остановил машину и развернулся ко мне.