…

— Круто играет этот парень, — Рус сидел напротив меня наматывая спагетти на вилку, как всегда с иронией, все ему весело и просто.

— Да, не ожидал, — признался, отпивая крепкий кофе, — спасибо за ужин.

— Ди благодари, она сказала, что ты здесь занимаешься самобичеванием, — почесал затылок, боится, что-то сказать, — ты прости, но конечно ты херню сотворил. Я все жду, когда мент завалится в клуб и начнет камеры требовать.

— Рус, скажи только честно, — смотрел в глаза друга, я первый раз в жизни нуждался в нем, как в близком, а не как в человеке, который прикрывает мои тылы или охране. друге, которого у меня никогда не было.

— Да? — потер карие глаза и тяжело вздохнул прежде чем посмотреть на меня с жалостью.

— Я сильно? Ну, — в груди все сжалось, что не давало сказать мне ни слова.

— Сильно брат, — он сцепил зубы, он так всегда делает, когда не хочет говорить.

— Блядь, — оставил грязную тарелку, — что теперь делать?

— Оставь ее, это лучшее что ты можешь сделать.

— А если не могу?

— Ну так представь, если Дато преследует Лесю, он видел, как Мирка выбегала из твоего кабинета, что ему в голову придет. Оставь Амир, она не простит тебя — это прекрасная нота для расставания, — развел руками.

— Рус, ты же видел ее

— Да, блядь видел, как она как ошпаренная бежала с порванными колготками, синей шеей, опухшими губами в крови! — сорвался на крик, — видел, как ей страшно, вся в слезах. Такое ощущение, что ты ее бил, а не трахал.

— Я не бил ее, — процедил сквозь зубы, дышать тяжело.

— Не важно, оставь ее, для ее же блага. Понимаю, что тебя об этом просить, как лбом о стену биться, — вскочил с места, сжимая спинку стула руками, уставился прямо на меня.

— Как ты сдерживаешься, не понимаю, — откинулся на спинку.

— Уважаю её, понимаешь, — начал он, понимая о ком я говорю, его лицо смягчилось, появилась застенчивая улыбка, — у меня нет к ней бешеного желания засунуть, потрахать, у меня есть желание защитить, быть рядом. Я тебе поэтому и говорю отстань ты от Вольной брат, это страсть и ни к чему хорошему она не приведет.

Я рассмеялся, закидывая голову, — блядь.

— Ты уже решил все, какого хера спрашиваешь меня? Просишь тебя отговорить, чтобы это тебя больше подстегнуло? Тебя сейчас проще пристрелить, — взял зеленое яблоко из корзины и нож.

— Решил. Но мне иногда самому страшно от своих решений, — рассмеялся.

— Обдумай все, Амиран, сейчас на кону слишком много, — захрустел долькой яблока, — не деньги, брат, на кону жизни.

— Я не полезу к Вольной. Пока что, но у меня просьба, — посмотрел на Руса, который в своей манере, задумчиво выставил нижнюю челюсть вперед.

— И?

— Мониторь ее покупки, можешь? Ее обращения в больницы, любые

— На предмет беременности? — не дал мне договорить, — хорошо, сделаю. Ладно, поехал я.

— Где ты будешь в праздники?

— В Милане или Риме, хочу найти себе квартирку, перед твоим переездом, если конечно тебя не закроют, — кинул остатки яблока в корзину.

— Рус, спасибо, брат, — приобнял его провожая до двери.

— Не натвори хуйни, пока меня не будет. К Вольной вообще не суйся, обещай? — он указал на меня пальцем.

— Обещаю, блядь! Что ты меня как паренька отсчитываешь, — провел рукой по волосам, заправляя за уши, пора бы подстричься.

— Потому что у тебя на ее счет юношеский спермотоксикоз. На созвоне.

Вот так просто он уважал, а у меня страсть.

Мирослава.

Все дни до праздника проходили в обычном режиме: тренировки в зале с папой, Олегом и Петровым, я выкладывалась по полной, уходила в зал кроссфита и вымоталась так, чтобы в голове совсем не было мыслей, только усталость.

Олег все больше времени начал проводить в нашем кругу. Как оказалось у него тоже есть своя история за плечами и четырехлетний сын Матвей, который растет с нянями, о том, что произошло с его матерью Олег не рассказывает, всегда уходит от ответа.

Дома в предпраздничные дни пахнет мамиными булочками с корицей, конечно она заметила, что что-то произошло, но решила не лезть. Синяки потихоньку сходили, как и страх снова оказаться в его руках. Единственное, что еще цепляло и возвращало к той истории — это ожидание цикла.

Праздник прошел в узком семейном кругу к которому примкнули Олег с Матвеем и Петров, который все пытался добиться от меня правды на счет моих отношений с Тваури.

Мы запускали салюты прямо из двора, соседи не спорили если генерал-майор сказал можно, значит можно, мама просто им приветливо улыбалась и угощала имбирными пряниками, как самая примерная из домохозяек.