— Что с тобой? — завел мотор внедорожника и мы выехали обратно по проселочной дороге.

— Не важно, Амир, — откинулся на сиденье, — я тебя прошу, если ты все еще думаешь об этой девке, его дочери, брось, это погубит тебя, твою репутацию, все будут думать что ты заодно с ментами.

— А если не хочу? — сжал рул, злился от безысходности.

— Тогда используй ее и манипулируй им или он будет тобой манипулировать, сын, ты для него прекрасное средство в достижении цели, — тяжело вздохнул и я даже на секунду поверил, что это теплый отцовский совет, — это плохо для бизнеса.

— Он не будет использовать собственную дочь.

— Он будет использовать твои чувства к ней, — темные глаза резко уставились на меня, — если они конечно…

— Есть, — четко, без капли сомнений, — решу этот вопрос.

— Главное с Вольной нигде не светись, пусть уляжется этот скандал со свадьбой.

— Это понятно.

Легко было сказать — не светись. Мне хотелось обозначить для всех, что она моя, а в первую очередь для себя самого.

Мирослава.

— Петров, я конечно все понимаю, но это? — из зеркале на меня смотрела роковая красотка. Как я вообще на это подписалась? Мой блестящий смокинг серебряного цвета с шелковыми лацканами, с маленькой бордовой бабочкой смотрелся идеально, в тон к ней бордовые лодочки на высоченной шпильки выгодно выглядывали из под широких штанин, под пиджаком только кружевной боди на косточках, который никто не увидит. Волосы зачесаны назад в пышном начесе, смоки айс на глазах.

— Ну хорошо же смотримся, детка, — блондин стал рядом со мной в таком же черном смокинге.

— Ребята, вы просто красавчики, — Ди снимала нас на телефон.

— Улыбнись детка! — Яр развернул меня к Ди, которая сидела на деревянной лестнице в своем прекрасном маленьком черном платье с пышной юбкой из фатина до колена.

— Ди, ты такая милая, — ее невинный образ заставлял меня улыбаться.

— Да, не ври, я выгляжу по-детски рядом с вами, — встала между нами.

— Ди, наша крошка — хохотал Яр, за что получил локтем под ребро, — ааау, я ранен Мира спаси, — театрально вопил.

— Все, иди, у тебя там выставка в самом разгаре, — стала выпроваживает его из маленькой вроде как гримерки, в которой были пару зеркал, рамки, фото.

— Вы будете секретничать без меня? Ну, — он наигранно надул пухлые губы.

— Беее, — показала ему язык.

— Мира, он сегодня должен меня отсюда забрать, — малышка взволнованно маячила передо мной.

— Успокойся, выдохни, ты взяла подарок? — поправила ее пуговицы на вороте, расстегнув больше чем две.

— Мира? — карие глаза округлились.

— Доверься, так надо, — говорю убедительно.

— Да, хочу сунуть ему прямо в лицо, — махала черной сумочкой перед своим лицом.

— Хахахаха, да ты воинственно настроена, пошли красотка, — уверенно подхватила ее под руку и направилась по коридору к выставки.

— Мир, ты уже видела, что там будет? — спрашивала она, пока мы шли по темному коридору.

— Нет, Ди, понятия не имею, что наворотил этот талантливый бог, — вышли в галерею вокруг очень много людей. Официанты сегодня только девушки в пышных легких платьях, словно эльфы или маленькие девочки.

В первом зале были откровенные откровенные фотографии девушек и в этом весь Ярик.

— Он как всегда, — покраснела Ди.

— Ох нет подруга, в этот раз он превзошел себя, — смеясь, разглядывая фотографии обнаженных девушек, цепляет.

— У него и правда талант, потому что все это не кажется пошлым, потому что они какие-то простые, красивые, — продолжала Ди, рассматривая вокруг перьевые инсталляции.

Мы прошли дальше и услышали голос друга, который говорил в микрофон, проводил экскурсию по своим произведениям для журналистов. Слышались вопросы от гостей, смех.

— Ярослав, почему вы назвали выставку Вольная? Говорят, что в честь одной из моделей, — спросила невысокая рыжеволосая девушка.

— Отчасти это правда, для нее отведен целый зал, сразу скажу, что не все фотографии для продажи, — сбивчиво говорит и градус моего волнения повышался.

— Пошли, похоже я знаю где этот зал, — подруга куда-то вела меня за руку, а я старалась абстрагироваться иначе упаду в обморок от волнения.

В белоснежном зале из кирпича были только мои фотографии, от самого первого снимка, когда мне было 14 и до последней фотосессии, они были невероятными, я бы не узнала себя, особенно ту себя, которая скромно улыбалась показывая свои брекеты. Черт, это первый снимок, самый, когда ему подарили камеру, в сердце защемило.