— О. так ты хороший полицейский? — не понимаю, что в этом могло быть криминально и чего они все так боятся.

— Я убил всех мой Мир, всю его семью. А твой отец закрыл на это глаза, — следил за моей реакцией.

— Детей? — да какого хрена ты влепил мне это прямо между глаз, я была слегка в ужасе и шокирована его откровением.

— Нет, детей не было, — задумался и отвернулся паркуя машину на привычное для нее место.

— Но мой отец? — в голове не укладывается, как мой честный, справедливый папа мог в этом участвовать.

— У него был долг перед моим отцом, он помог ему еще в 90х с кем-то поквитаться, — еще больше не понимаю, как мой отец может быть так тесно связан с криминальным миром.

— Стоп, он же ловит преступников, но никак не сотрудничает с ними, — все больше не понимала ничего.

— Деточка, ты сейчас меня преступником обозвала, — взял мою ладошку и поцеловал ее.

— Но ты сам сказал, что убивал, — сказала шепотом будто нас подслушивают.

— Я всего лишь заключил выгодные сделки, — смеется.

— Не смешно, ты опасен, — выдернула свою ладошку и развернулась к нему, — я пойду лучше.

— Ахахаха, по-моему ты не сильно боишься, — снова погладил меня по щеке, — пошли, время истекает.

— А ты прям добропорядочный? — да уж после таких волнений нужен друг и пара бутылок вина.

Открыл мне дверь и помог выйти из авто, придерживая за руку.

— Знаешь, — у ворот повернулась к нему, подняла глаза, чтобы посмотреть на его лицо, — Амира Бессарионович

— Или как вас там, — тихо напомнил он, что заставило меня улыбнуться.

— Мне бы стоило тебя бояться, связываться с тобой не лучшая идея, — обняла букет крепче.

— Бессмысленно, я не причиню тебе боли, постараюсь это не делать Мир. Я хочу тебя, понимаешь? Не просто хочу, — подошел ко мне в плотную и прислонил свой лоб к моему, — будто все точки мира сошлись в тебе, весь я в тебе.

— Амир, — холод прошел по спине, мне стало страшно, потому что каждое слово было с оттенками больи и ненавистьи.

— Я не отпущу тебя, нам придется научится многому. Весь мой гребанный мир в тебе, — облизал сначала свои губы, затем коснулся моих, осторожно пробуя на вкус, запустил руку в мои волосы, управляя моей головой и поедая мой рот, наши языки осторожно сплелись. Гладил большим пальцем мою щеку.

— Всё беги, мой Мир, — оторвался тяжело дыша.

— Спасибо за вкусный вечер, Амир, — еще раз чмокнула его в губы, задержавшись, мне вовсе не хочется это прекращать.

— Пожалуйста, — начал отходить от меня, указывая на калитку, — до встречи, птичка!

Просто помахала ему рукой и быстро забежала в подъезд, обнимая цветы как спасательный круг, который держит меня на плаву реальности. Все во мне трепетало от восторга и осознания того, что этот мужчина ухаживает за мной.

Дома меня встречала вся семья, включая Олега и спящего Матвея.

– Мирослава, — позвал папа из кухни, черт если он сейчас увидит мой наряд.

— Сейчас папуль, переоденусь, — быстро прошмыгнула в спальню и переоделась в черную спортивную форму.

— Вот это букетище, — восхищалась мама, ставя его в то самое синее ведро, — надо бы уже вазу купить, если так дальше дело пойдет.

Поставила букет рядом со своими ромашками от папы.

— Не пойдет, — обрубил он, ревностно осматривая цветы.

— Не ревнуй Виталь, — кокетничает с ним.

— Мирослава, надо поговорить, — папа кивнул мне в сторону лоджии.

— Да, — посмотрела на маму ища спасения, на что она просто пожала плечами.

Мы вышли на просторную лоджию, где стояли пара кресел, мамина беговая дорожка, стеллаж с книгами, стеклянный столик и стойка с папиными гантелями.

— Присаживайся, — указал на одно из кресел и я села.

— Пап, я, — даже черт возьми не знаю как перед тобой оправдываться, можно смиренно ждать промывки мозгов.

— Мирослав, я никогда не запрещал тебе ничего, — заводится шарманка, присел на спортивный табурет, — но Тваури.

— Да, он, — вздохнула, потому что отпираться было бессмысленно.

— Он опасен, никто не знает что у него на уме, — товарищ генерал ходил все вокруг да около.

— Пап, говори прямо, — мне хотелось, чтобы он посмотрел прямо мне в глаза, а не юлил пытаясь выглядеть хорошеньким.

— Я запрещаю Мирослава, — холодные голубые глаза смотрели в мои и ожидали реакции.

— Хорошо, — соврала, прекрасно понимая, что его сейчас не переспорить.

От удивления морщинки на лбу собрались, — ну вот и ладно, — папа потер ладони, расстроившись, что победа далась ему так легко.