— Обратно ведешь ты, — он передал мне ключи.

— Я пила, — я подняла глаза на мужчину.

— Бокал вина? Дочка, — он подмигнул мне.

— Бессарион, вот так встреча, — к нам навстречу шел невысокий седой грузинский мужчина.

— Привет Гоча, сколько лет, — мужчины обнялись, пока я тихо стояла в стороне.

— Какими судьбами? Дочка? — он указал на меня, а потом заключил в объятия, от него пахло молоком и травами.

— Да, дочка, жена младшего сына, — говоря об этом он был горд.

— Амирана? Вот так новость, — он хлопнул руками и почесал свой большой нос. Затем он что-то сказал на грузинском. Бессарион Тимурович ответил ему, а я просто улыбалась.

— Может быть зайдете к нам в дом? Жена будет очень рада, — уговаривал он.

— Я бы с радостью, но нужно ехать, может увидимся в городе позже, можем подвезти тебя, — предложил мужчина.

— Я на своей, езжайте, давай в нашем баре, часов в 10, - он подмигнул мне пятясь назад.

— Отлично, до встречи друг, — мужчина показал мне, чтобы я садилась в машину и сам сел на пассажирское.

Ехали мы медленно, мне было тяжело вести по серпантину, но Бессарион отказывался садиться за руль, мотивируя тем, что такой навык мне не повредит, а он плохо видит в темноте и без водителя давно уже не ездил.

— Я думала, что вы не рады, что Амиран со мной? — меня мучал этот вопрос еще с нашей встречи у больнице.

— Ох, — вздохнул он, — я рад, что мой сын о ком-то заботится и кого-то ставит выше своих потребностей…

— Нет, мне кажется не в этом дело, — я мотала головой.

— Ты хочешь сказать, что это его потребность? — он грустно улыбнулся, — возможно, но нет Мирослава. Он любит тебя потому что не думает и не жалеет обо всем что упустил. Я рад, да и ты не глупая, только

— Что? — я отвлеклась от дороги и посмотрела на него.

— Ничего, — он замялся, — раньше бы я подумал, что вы затеяли с отцом очередную его игру, но теперь понимаю, что нет.

— Ого, — я удивилась, — нет, никаких тайн. Мне, нравится ваш сын, — я пыталась объяснить свое чувство к Амирану в котором даже себе признаться не могу, — я хочу с ним быть, без вранья, отец так воспитывал — не врать.

— Да, хорошо воспитал, — мужчина достал сигарету и отвернулся к окну.

Снежные пейзажи заканчивались, мы подъезжали к городу, на улице уже было темно. Хорошо, что в такой момент я была полностью увлечена дорогой и не думала о своих чувствах к мужчине, который что-то потерял благодаря мне. Это не прибавляло мне уверенности в его чувствах или не давало мне повод манипулировать им, это давало мне возможность жалеть себя, ощущая виноватой. Но его дела — это последнее куда мне хотелось совать нос.

По Правде говоря я все думала на счет венчания, эта идея навязчиво засела в голове и не выходила. Так мы не будем связаны документально, но духовно будем вместе навсегда. Только сейчас лежа в кровати я понимала кто он такой и как сильно я тоскую по нему, настолько сильно, что даже осмелилась отправить видео с гор, на которое он никак не отреагировал, но мне было все равно. Я влюбилась, безвозвратно и безнадежно.

Бессарион Тимурович ушел к своему другу в бар, а я пыталась заснуть, завернувшись в одеяло и футболку своего мужчины. С его отцом было легко и приятно общаться, когда поблизости не было оружия, из головы не выходили его признания, мой суровый мужчина отвергал любовь, но что будет когда я признаюсь, когда скажу о своей безумной идеи, — Мира ты сошла с ума, однозначно!

Мирослава.

Я проснулась от шепота и прикосновений, сильные руки стягивали с меня футболку. Вся комната была наполнена запахом моего мужчины.

— Мой Мир, — шептал он самым сексуальным голосом, от которого мои колени начали дрожать, а киска пульсировать. Я ощущала его плоть на своем бедре.

— Амир, ты здесь, — я приоткрыла глаза все еще находясь в полудреме. Вокруг был полумрак, первые нотки рассвета пробирались в окно, утро обещает быть туманным.

— Здесь моя девочка, — он целовал мою шею, оставляя на ней горячие мокрые следы. Его пальцы гладили живот и спускались ниже к киске, раздвигая половинки и кружа пальцем вокруг клитора.

— Ам, Ам, Ам, стой, — я пыталась оттолкнуть его в грудь, но вместо этого обводила кончиками пальцев его идеальное мужественное тело, его грудь, спину, его щеки с щетиной, лоб, губы.

— Мир, пообещай мне, девочка, — его головка терлась о мой вход, я дергалась подстраиваясь под него.

— Сейчас все, что угодно, — я хрипло рассмеялась.