Лизетта могла ему объяснить, причем доказательно, но вместо этого лишь медленно выговорила:

— Адам был мне небезразличен.

Она видела, что его душу терзает демон сомнения, но не считала себя обязанной помогать ему.

Он сжал ее плечи так, что она подумала: сейчас все кости переломает!

— Что это значит? Вы же были знакомы всего несколько месяцев до свадьбы!

Она покачала головой.

— Вам этого не понять.

— Да, черт возьми, мне не понять!

Лизетта не могла и не хотела объяснять ему истинную причину своего замужества.

— У нас с Адамом были особые отношения, — в конце концов «произнесла она.

— Настолько особые, что вы тут же забываете о них, стоит мне подойти к вам поближе? — с негодованием спросил Джейк.

Она рванулась, пытаясь стряхнуть с себя эти стальные руки.

— Ну, нет, — выдохнул Джейк, — на этот раз вы не сбежите!

Злость закипела в ней с новой силой, заставив позабыть о внешнем достоинстве.

— Вам не удастся меня принудить!

— Вы уверены?

— С вас станется пойти на прямое насилие? — выплюнула она.

Лизетте хотелось ударить его побольнее в ответ на ту боль, что он причинил ей. Но она понимала, что лжет, что ни о каком насилии не может быть и речи, ведь она сама хочет, жаждет близости с ним, как ничего на свете, и это ужасало ее до глубины души.

— Какое насилие? Вы собираетесь отрицать, что хотите меня не меньше, чем я вас?

Ее единственным оружием было холодное презрение; им она и воспользовалась.

— Для меня это недостаточно веская причина, чтобы лечь с вами в постель.

Он ядовито прищурился.

— Нужна более веская? Так назовите ее! Что вы предпочитаете? Наличные? Брильянты?

У Лизетты кровь застыла в жилах.

— Я не продаюсь, — сказала она и не узнала собственного голоса: он звучал откуда-то издалека и словно принадлежал другому человеку.

Джейк долго молчал, глядя на нее почти с ненавистью.

— Все имеет свою цену. Даже вы.

Лизетта чувствовала, что весь ее внутренний мир разлетается на тысячу осколков. Страшно было даже подумать, что будет, если он задержится здесь хоть на минуту.

— Уходите, оставьте меня!

Теперь она ничего не могла прочесть по выражению его лица. И вдруг он еще теснее прижал ее к себе, руки с плеч соскользнули на спину; он душил ее в объятиях. Со стоном отчаяния он впился в губы Лизетты, жестоко царапая и кусая зубами нежную ткань ее рта.

Она хотела закричать, вырывалась, но Джейк на удивление легко расправлялся с ней. Из глубины ее существа поднимались беззвучные рыдания; она ненавидела эту грубую животную силу, которая пыталась ее уничтожить. Видимо, Джейк почувствовал ее отчаяние: безжалостный натиск его губ стал нежнее, движения языка были теперь направлены на то, чтоб раздразнить ее. Руки, мягко ласкавшие спину, спустились к округлостям ягодиц и притянули их к его бедрам.

Во рту у Лизетты все распухло, онемело, но, несмотря на ее сдавленные вздохи, он не собирался оставлять ее в покое. Его язык будто зализывал ей раны и продвигался все дальше в своем возбуждающем путешествии. Лизетта с трудом оторвалась от него, пытаясь перевести дух, а он только еще ниже наклонил голову и стал целовать чувствительную ложбинку ее шеи. — Не надо! — простонала Лизетта.

Джейк положил ей руку на затылок, пропустил сквозь пальцы ее волосы, потом снова прильнул к губам, возбуждая, заманивая. Она ощущала, как внутри у нее поднимается с неодолимой силой бешеный вихрь желания.

Руки Джейка принялись ласкать ее грудь, и под этими пальцами мягкие бутоны превратились в наливающиеся болью остроконечные холмики.

Он расстегнул молнию у нее на спине, и платье упало к ее ногам. Лизетта закричала, обхватила себя руками, прикрывая грудь, но Джейк поймал ее за кисти и развел руки в стороны.

Лизетта изо всех сил пыталась высвободить свои запястья, но это было безнадежно.

— Что вы со мной делаете? — измученно прошептала она — Ненавижу вас!

— Ма pauvre petite! — насмешливо отозвался Джейк. — Я едва начал, а она уже вся пылает.

Лизетта смотрела на него, такого сильного, напористого, и была не в состоянии сдержать дрожь, охватившую ее как изнутри, так и снаружи.

— Пустите меня! — Она уже была готова как угодно унизиться перед ним.

Вместо ответа Джейк стал покрывать поцелуями ее шею и плечи.

С необыкновенной нежностью он коснулся губами набухшей груди, обхватил ореол вокруг соска, начал слегка посасывать его, посылая чувственные импульсы ко всем нервным окончаниям ее тела. И она действительно вся пылала, вся была соткана из невыразимого словами желания.