Ведь он знает. Он должен знать. За последние дни она, кажется, отдала ему всю себя, без остатка, с восторгом, с жадностью, с упоением перенимая его чувственный опыт. Но почему-то этих слов так и не смогла произнести. Такие ясные, многозначительные, они непонятным образом ускользали от нее.

Потом она лежала в его объятиях, измученная и счастливая, готовая погрузиться в блаженный сон.

— Я люблю тебя. — Ее голос дрогнул, и она чуть поперхнулась застрявшим в горле комком.

Глаза Джейка потемнели и увлажнились от нахлынувших чувств. — Я боялся, что ты никогда мне этого не скажешь…

— Я думала, ты уже понял…

— Знаешь, в том, что касается тебя, я совершенно безоружен.

Лизетта провела пальцами по его мужественному лицу, задержавшись возле губ.

— Джейк, любимый! Ты — часть моей души. — Она улыбнулась нежно и трогательно. — Жизнь моя, любовь моя!

Он закрыл глаза, потом медленно открыл, и она чуть не ослепла от их сияния.

— Докажи!

И она доказала — отдала ему всю нежность, всю любовь, которые жили в ней. И так будет всю жизнь — это она знала наверняка.