— Замечательно! — Ярослав начал злиться. — Пойди туда — не знаю куда! Найди того — не знаю кого! Это, по-твоему, мне должно как-то помочь? Если ты знаешь, где искать этого Меченого — почему не сказать мне об этом прямо?!

Блаженный прикрыл глаза и по щеке его скатилась слеза.

— Я не знаю, — едва слышно выдохнул он. — Только ты можешь его найти…

Черты лица его вдруг исказились, он захрипел, затрясся и повалился на землю.

— Эй! — Ярослав склонился над ним.

Блаженный бился в конвульсиях, изо рта выступила пена.

Припадок!

Ярослав присел на корточки, убрал подальше валявшиеся рядом полена, и обхватил ладонями голову блаженного. Тот быстро затих и обмяк.

Из трапезной стали выходить монахи.

— Сюда! — крикнул Ярослав.

Блаженный закашлялся и открыл глаза.

— Злое белое колено пытается меня достать… — прошептал он.

Двое монахов приблизилось к ним.

— Опять Андрейка блажит, — вздохнул один. — Ну что, болезный? Все юродствуешь?

Они подняли блаженного, который, казалось, не совсем понимал, что происходит, таращась на них с глуповатой улыбкой.

— Пойдем, уложим тебя…

— Ярослав! — Ирина и остальные спутники стояли у входа в трапезную.

— Куда ты все время бегаешь? — с подозрением спросил Беззубцев, когда Ярослав приблизился к ним.

— Ярик! — в голосе Ирины звучал страх. — Отец… Годунов, то есть — умер.

Михалыч перекрестился. — К тому и шло, — вздохнул он.

Ирина мотнула головой. — И Симеон — тоже!

— Симеон? — Ярослав на миг забыл о блаженном и их разговоре. — Но он-то здоров был, как бык!

— То-то и оно, — со значением сказал Беззубцев. — Говорил я вам — опасно в Москве нынче оставаться. Особенно тебе, царевна. Если вернешься — считай, покойница!

Он огляделся по сторонам. — Нутром чую, невместно нам тут засиживаться… Уедем затемно, в полночь. Сидите пока с Мухой и носа наружу не высовывайте! Я пока попробую в дорогу собрать кой-чего…

— Силён Юшка, — сказал Афанасий, когда они шли к гостевому корпусу. — Чутье у него прям звериное — враз опасность чует! Не иначе, как хвост за нами… Ба!

Он остановился и вытянул руку, указывая в сторону ворот.

Привратник о чем-то переговаривался с высоким крепким всадником в отделанном мехом кафтане, под которым виднелась кольчуга.

Ирина ахнула. — Ляпунов!

— Выследил-таки… — сквозь зубы пробормотал Афанасий. — Ладно, давайте-как быстро в хату, а я предупрежу атамана!

В комнате было темно — не горели даже лампады перед иконами.

Ярослав зажег свечу, поставил ее на лавку. Дьяк спал, из груди его вырывалось шумное дыхание. Пульс был ровный, жара не ощущалось.

— Значит, Тула? — спросил Евстафьев.

Ярослав пожал плечами. — Похоже на то.

— Не нравится мне это, — вздохнул Евстафьев. — Получается, мы на сторону Лжедмитрия переходим, врагу отечества помогаем. Неправильно это…

— Василий Михайлович, какие враги, какое отечество? — Ирина закатила глаза. — Нам о своих жизнях надо думать! В Москву я теперь точно не вернусь — уже пробовала, спасибо, хватит! Если Ярослав говорит, что наш шанс вернуться — это Беззубцев и какой-то там крест — значит, едем с ним!

Ярослав задумался, не рассказать ли остальным о разговоре с блаженным, но решил, что не стоит усложнять и без того запутанную ситуацию.

— Нужно ехать с Беззубцевым, — сказал он.

— А как же Давид Аркадьевич? — гнул свое Евстафьев. — Его что же, оставим в самой гуще?

— Он — взрослый человек, — отрезала Ирина. — К тому же, у него лучшие условия — лекарь, во дворце, при царе. Что-нибудь придумает! А если мы найдем способ возвратиться в свое время, то всегда можем вернуться за ним. Так ведь, Ярик?

Ярослав, поколебавшись, кивнул.

— Значит — Тула, — подытожила Ирина.

Евстафьев снова вздохнул. — Неправильно это как-то, — повторил он. — Царю Борису нам надобно было помогать, а не расстриге Гришке Отрепьеву…

— Царю мы уже пытались помочь, — возразила Ирина. — И сделали, что могли! Только это не помогло ни ему, ни нам — вон, Ярик видел, что в итоге получилось из этого — будущее изменилось!

— Так неизвестно, что еще будет, если мы отправимся к Самозванцу, — Евстафьев упрямо стоял на своем. — Кто знает, к чему это приведет?

— Вот и увидим!

Появление Беззубцева оборвало спор.

Атаман окинул всех настороженным взглядом. — Уходить пора! — с порога сказал он. — Собираемся сей же час! Ляпунова, воеводу, каким-то лихим ветром сюда занесло. Если прознает, что ты здесь, царевна, лиха не оберемся.

— А где Афоня? — спросил Евстафьев, когда они вышли во двор.