— Он нас нагонит, — кратко отвечал Беззубцев.

Привратник, зевая, и сердито ворча, отворил им ворота.

Они вышли, ведя лошадей в поводу. Было ветрено, лохматые тучи набегали на молодой месяц.

— Ну, по коням, — проговорил Беззубцев, когда они отошли от ворот.

Прошло совсем немного времени, после того, как они выехали из южных ворот города, когда позади до них донесся стук копыт.

Беззубцев прислушался, натянув поводья, и по лицу его промелькнула злорадная улыбка.

— Добре! — проговорил он и развернул коня.

— Афоня? — спросил Евстафьев, вглядываясь в скрывавшуюся в сумерках дорогу.

— Увидим, — проронил Беззубцев, доставая саблю.

Перестук копыт все нарастал и усиливался — и вот из темноты вынырнул всадник, которого недавно они видели у ворот подворья. При виде их, он резко осадил коня.

— Ляпунов! — с преувеличенной радостью в голосе воскликнул Беззубцев. — Прокопий!

— Юшка! — в тон ему усмехнулся Ляпунов и перевел взгляд на Ярослава, а потом — на Ирину. — Царевна!

— Уж не с нами ли решил к царевичу Димитрию на службу податься? — язвительно поинтересовался Беззубцев.

Ляпунов сплюнул на землю. — Вот где твой самозванец! Отпусти царевну и разойдемся мирно!

— Да неужто? — удивился Беззубцев. — Ну, коли так — то конечно! Токмо ты у неё спроси сначала — охота ли ей с тобой в Москву возвращаться?

Ляпунов посмотрел на Ирину. Та покачала головой.

— Извини, Прокопий, — сказала она. — Но мне нечего больше делать в Москве. Один раз меня уже оттуда похитили, второй раз был под Подолом, третьего мне не надо. Я сама решаю, куда ехать и с кем.

Ляпунов потемнел лицом. — Никак околдовали тебя, царевна, — проговорил он. — Или коварством и лестью разум твой отуманили! Нечего тебе делать в лагере самозванца! Поедешь со мной. С дороги, Юшка!

Беззубцев пришпорил коня и выехал вперед с обнаженным клинком в руке.

— Ступай лучше своей дорогой, Прокопий, — посоветовал он. — Не хочу с тобой воевать.

— И правильно делаешь! — усмехнулся Ляпунов, извлекая из ножен меч.

Клинки со звоном скрестились, выбив искры.

Ярослав, как зачарованный, наблюдал за поединком — оба были хороши в своем деле.

Беззубцев вертелся в седле, юркий, как угорь, нанося серии хлестких рубящих ударов и стремительно отбивая выпады Ляпунова.

Воевода, в свою очередь, казалось, без усилий отражал натиск атамана, успевая при этом проводить встречные атаки, постепенно тесня его.

Беззубцев пытался маневрировать, но Ляпунов каждый раз оказывался на шаг впереди, искусно управляя конем и не давая противнику перехватить инициативу.

Очередной раз отбив двойной удар он так стремительно перешел в контратаку, что Ярославу показалось, что Беззубцев уже не успеет увернуться из-под рубящего удара, но тот каким-то чудом перехватил его — клинки, скрестившись, замерли на секунду, однако, этого мига хватило воеводе, чтобы нанести удар кулаком в висок Беззубцеву.

Тот вылетел из седла и распростерся на земле.

Ляпунов спешился, подошел к нему и склонился.

— Жив, — бросил он коротко, выпрямляясь. — Возвращаемся в Москву, царевна.

Ирина раскрыла было рот, чтобы возразить, но в этот момент за спиной воеводы выросла коренастая фигура и взмахнула рукой.

Ляпунов пошатнулся, взгляд его поплыл, он рухнул на колени.

Афанасий снова взмахнул рукой и обрушил на голову воеводы новый удар. Тот упал ничком.

— Так-то! — подмигнул одноглазый, доставая из рукава завернутый в тряпицу металлический брусок. — Саблями махать — оно красивше, конечно, да только супротив гасила нет приему, ежели с умом его пользовать!

— Что ты… — Ирина ахнула и бросилась к лежащему без сознания Ляпунову. — Ты убил его!

— Пульс есть, — вмешался Ярослав. — Но голова вся в крови, похоже — череп пробит.

— Не везет твоему защитничку, царевна, — ухмыльнулся Беззубцев, подходя к ним. — Сам дурак — нечего было за нами в одного гнаться, витязя из себя изображать! Ничо с ним не будет — оклемается, глядишь, маленько дури из башки выйдет.

— Его нужно доставить обратно в монастырь! — с беспокойством сказала Ирина.

— Ага, сей же час! — осклабился Беззубцев. — Еще и подождать, пока в себя придет? Ничо с ним не случится! Поехали — время дорого!

— Я его отвезу, — подал голос Евстафьев.

Беззубцев воззрился на него.

— Ты? Ну, как хочешь — дело твое. Только ждать тебя мы не станем — учти!

— Ничего, — кивнул Евстафьев. — Как-нибудь нагоню.

— Василий Михайлович, вы уверены? — прошептала Ирина.

Водитель кивнул. — Не оставлять же человека посреди дороги с пробитой головой, — сказал он. — А вы — езжайте. Даст Бог — свидимся!