— А потом? — с интересом спросил я.

— А потом портал схлопнулся, и поток твоей Силы исчез. Но главное было сделано! Сила помогла заклинанию архимага изменить тебя физически и развить твою внутреннюю магическую структуру. Сила помогла тебе в краткий миг принять и разместить в своём разуме те знания, которые несколько месяцев вдумчиво подбирал и готовил архимаг, собираясь перейти в твое сознание. Пляшущие по полу голубые молнии убили архимага Ассарт-хана и сняли его привязку к Башне. А учитывая то, что Хранитель Башни оказался полностью заполненным твоей Силой, нового хозяина определить было пустяковым делом. Так ведь, Игорь?

— Э-э, а мороженое у тебя в погребе есть? — Уклонился я от прямого ответа. — Судя по слову, имеющемуся в Высоком языке, такое лакомство тебе известно, хранитель. И заодно тащи чашку кофе с коньяком. Отмечать смену вех и перевыборы руководства будем. Заодно я тебя переименую. Не нравится мне имя Хранитель. Это должность в штатном расписании. Хранить и заботиться о Башне — это твоя работа. А звать тебя отныне буду… Фаберже! Это знаменитый мастер-ювелир и создатель известных на весь мир артефактов у меня на родине, откуда вы меня так неуклюже, с таким треском и грохотом украли. Когда я впервые посмотрел на тебя, меня как в сердце ударило. Такой красивый, светящийся. Вылитый Фаберже! С какой бы стороны не глянуть.

За окнами на горы быстро упала на глазах густеющая тень. Так плавно тухнет большая люстра в зале театра, и у нас сразу наступил долгожданный вечер.

Глава 2.

Однако долгий разговор, плотный ужин и несколько бокалов великолепного вина не прошли для меня бесследно. Я стал клевать носом. Фаберже это заметил и предложил баюшки. От предложения пройти в хозяйскую спальню я наотрез отказался. Не хотелось мне мять простыни после семисотлетнего старика. Хотя Фаберже и говорил что-то, что я всё не так себе представляю, я заупрямился. Обвёл мутным глазом зал, ткнул пальцем в гостевой диванчик возле хозяйского стола и заявил, что буду почивать здесь. А там, дескать, посмотрим.

Проснулся я сам и с чувством, что я абсолютно здоров, выспался и полон сил, и, как надутый гелием воздушный шарик, радостно готов к первомайской демонстрации. Лежать на диванчике для меня было не совсем удобно, всё же коротковат он для полноценной лежанки был. Не знаю кто, Фаберже, наверное, подставил под ноги большое кресло и накрыл меня пледом, так что отоспался я в целом нормально. Бодро вскочил, едва не придавив спавшую у диванчика собаку, но потом понял, что големы, скорее всего, притворяются и играют роль хозяйских любимчиков и привычных глазу живых существ. А так эту животину, небось, и танком не раздавишь! Потрепал борзую за холку и почесал бочок у другой. Собаки радостно заскулили и бешено забили хвостами. Буркнув: "Ну, будет, будет вам…", подошёл к огромному окну и распахнул его. Все тело сразу обдало горной прохладой. Окно вело на большую террасу, а она выходила на красивейший горный ландшафт. Передо мной лежал распадок, внизу бежала небольшая речка, синие горные цепи тремя рядами декораций обрамляли чудесный вид. Было тихо. Только еле слышно журчание воды, писк каких-то пичужек и жужжание насекомых возле цветов. Солнце ласково грело кожу, но мне было прохладно в своей летней футболке и светлых лёгких брюках. Всё же высоковато здесь для тепла и неги, температура градусов 17–18 на глаз. Ух-х!

Передёрнув плечами, я прикрыл окно и вернулся в зал. Фаберже уже меня ждал, правда, бестелесно, один голос.

— Доброе утро, хозяин!

— Привет, Фаберже! Ты что скрываешься? Вообще тут есть кто-нибудь? Какая-то живая душа?

— Нет, Игорь, никого нет. Архимагу люди в качестве слуг были не нужны. Для него всё делали големы, призраки и элементали.

— Грустно, но попробуем пережить. Или изменим, если смысл будет. Ну что, Фаберже, пойдём знакомиться с Башней?

— Конечно, Игорь! Первым делом…

— Первым делом надо похоронить старика. Он, конечно, сволочь ещё та, но если в доме будет валяться сушеная мумия, это не есть гуд. Хоть изредка, а полы пометать надо даже холостякам.

— Я уже всё сделал, Игорь. Архимаг освобождён от всех защитных и боевых амулетов и приготовлен к погребению. Амулеты лежат на столе, тело внизу, у входа в башню. Что прикажешь?

— Тело предать огню, пепел развеять.

Где-то внизу, за стеной, глухо заревел огонь. Впрочем, это было недолго.

— Выполнено, Игорь. Что теперь?

— Теперь умываться и завтракать. Остальное пока подождёт. Куда идти?

Идти нужно было на три этажа выше, в жилые помещения Башни, которые архимаг зацапал себе под все удовольствия. Можно было подняться по лестнице, а можно было и воспользоваться примитивным лифтом — два серебряных двухметровых диска блестели в углу зала. По команде хранителя я встал на один из них, и диск медленно и плавно поехал вверх. Этажи сменялись у меня на глазах. Тут были комнаты для отдыха, парковая зона домашнего сада с бегущей водой, бассейны для купания и загара под солнышком, бани, чем-то похожие на турецкий хамам, различные залы, в которых Фаберже предлагал накрыть завтрак, библиотеки, пустые залы с коврами на полу, в которых просто хотелось поставить спортивные тренажёры, спальни.

— Во, стоп! Сразу по спальне решим. Показывай хозяйскую.

Она мне по душе не пришлась. Слишком большая, слишком пафосная, много золота и кисеи. Бонбоньерка[2] раскрашенная, в общем-то.

— Это не пойдёт, Фаберже… Да, кстати, что ты прячешься? Ты можешь смастрячить какой-нибудь образ, а, дворе… башнецкий? Во, Нафаню можешь изобразить? Или домовёнка Кузьку?

— Я смогу изобразить всё, что ты только сможешь вообразить, Игорь. Представь своего Нафаню. Представь голос, цвет глаз, рост, одежду, походку. В общем — вообрази всё, что принадлежит твоему слуге.