— Не надо, могущественный! Успокойся! Твоя сила бьётся в энергетической пирамиде Башни как осатаневший от боли гигантский питон! Ты погубишь нас! Пощади!

— То-то же, — я внезапно успокоился. Работающий ретранслятором Кузька, всхлипнув, без сил тряпкой опустился на песок. Один миньон на секунду поднял над холодильником свою башку. Чёрный глаз ворона сверкнул как перископ лежащей в засаде подлодки. — Эй, народ! Ну-ка, встали, подтянули штаны к подмышкам, выше нос! Ничего плохого не случилось. Пока.

Последнее слово я выделил зловещей интонацией.

— Что ты там плёл про инициацию, Фаберже?

— Я и подумать не мог, могущественный…

— Накажу!

— Прости меня, больше не повторится. Я подумать не мог м-м… э-э-э, Игорь, что после того, что с твоим телом и разумом сделал архимаг Ассарт-хана, тебе нужна ещё и инициация… Ты и так уже великий маг, Игорь!

— Ага, маг, которой не разбирается в магии. Да ещё неинициированный. Как исправлять будем? Есть предложения?

— Есть, есть! Рядом с тобой Кузька, мы с ним все сделаем. Но лучше будет, если ты придёшь в Башню, к её энергетическому сердцу, полному твоей Силой, вел… Игорь!

Да, я тоже так думаю. В Башне будет лучше. Тем более что здесь становится жарко, холодильник не справляется, лимонад нагрелся, а в подвалах прохладно по умолчанию.

— Фаберже, можешь открыть портал к пирамиде? Начнём, помолясь, бестолочи.

***

На таком расстоянии до Башни открыть портал было для Фаберже плёвым делом. Он и на тысячу километров, или что тут у них тут за меру длины идет, мог двери к себе открыть. Сплошное удобство. Мне стоит только захотеть и — вуаля! Я уже дома, в Башне то есть.

Хранитель провёл меня в подвалы. В самое сердце Башни, место, где стояла дающая свет и жизнь пирамида. Это была просто двухметровая пирамида из неизвестного материала, слепящая глаза ярким белым светом. Смотреть было больно. Я и прикрывал глаза рукой, и отворачивался, как мог, ничего не помогало. Наконец плюнул и закрыл глаза. Странно, но я всё видел и с закрытыми глазами! Только цвет у пирамиды стал молочно-белым, а рядом со мной болтался сиреневый овал Фаберже.

— Есть простой способ твоей инициации, Игорь. Просто погрузи руки в Силу. Она твоя, она тебя поддержит.

— Да-а? — с сомнением протянул я. Фаберже утвердительно полыхнул светом, а Кузька истово закивал.

— Ну, ладно… Попробуем.

Всё так же, не открывая зажмуренных глаз, я сделал четыре шага навстречу своей светлой мечте. Имея в виду полыхающую пирамиду, по-иному и не скажешь ведь.

— Опусти руки в Силу, Игорь! — настойчиво суфлировал Хранитель этой аккумуляторной батареи.

Вот гад! Так он меня и тащит на явное нарушение техники безопасности! А-а, двум смертям не бывать, а водки лучше сразу брать три бутылки. Чтобы потом не бегать, а то магазин закроется. Я собрался с духом, резко выдохнул его остатки и сунул руки в белое пламя.

Ничего не произошло. Пошевелил в пламени пальцами, переплёл их, потом сделал фигу. Другим это было не видно, но я засмущался и, чтобы скрыть румянец морды лица, не придумал ничего лучшего, как шагнуть в белое пламя пирамиды. Со мной там ничего особого не произошло, я не вспыхнул спичкой и не осыпался сигаретным пеплом. Только вздохнуть было трудно. Такое впечатление, что вы пытаетесь дышать в зверски натопленной русской парной. Да ещё после полного ковша воды, выплеснутого на каменку. Воздуха явно не хватало. Постояв в пирамиде ещё секунду, я задним ходом выбрался наружу. За грудиной, там, где у меня должен был вырасти силовой пузырь для хранения и накопления Силы, протяжно ныло. Я потёр грудь под изумлённый вздох Хранителя и полузадушенный писк Кузьки, они прозвучали мне бравурным тушем.

Теперь я смотрел на мир открытыми глазами. Свет энергетического ядра Башни больше не слепил меня. Уже хорошо.

— Ну, что дальше делать надо? — с интересом спросил я у Фаберже. — У тебя что ещё предусмотрено в церемонии?

— Э-э, обед, Игорь? — с сомнением предложил Хранитель.

— Пожалуй, да! Не откажусь. Кузька, а накрой ты нам на террасе. Фаберже, разверни Башню так, чтобы и море было видно, и тень на террасе была. Пора перекусить, делу время, а потехе час. После обеда и поговорим, служивые.

***

Оставив в стороне слёзы, вопли и сопли, превосходные степени и гиперболы с оксюморонами, дело, изложенное простым протокольным языком, выглядело так.

Дано: эта сволочь, архимаг Ассарт-хана, произвел какие-то изменения в моём организме. Плохие или хорошие, не будем сейчас уточнять. Надеюсь, что хорошие, под себя ведь мою тушку готовил, собака страшная! А себе плохого он бы никогда не сделал.

Что-то он успел закатать и в мои мозги, какую-то неизвестную мне полностью информацию. Частично, она была мною воспринята. Я же понимаю и говорю на Высоком языке, который не все местные маги знают. Высокий язык — это, братцы, показатель, что ваш собеседник не в Непале родился, и делали его не пальцем. Есть ещё какие-то языки в тыковке, но пока я не попаду в нужную языковую среду, они не развернутся. Это понятно и приемлемо.