Кэлен повернулась к морд-сит:

— Еще трое с нами, один против и один еще не решил.

Кара заговорщицки улыбнулась.

— Сестра по эйджилу должна быть способна вселить страх в сердце людей. Мать-Исповедница, вы вполне достойны носить эйджил. Иногда мне казалось, что я слышу, как у них стучат зубы.

Оружие и доспехи солдат, идущих за Ричардом по крутой каменной улице, ритмично позвякивали. Крошечные домики, в основном трех- или четырехэтажные, жались друг к другу. Верхние этажи так нависали над нижними, что неба почти не было видно. Это была самая мрачная часть города.

Выздоровевшие солдаты превозносили Ричарда как великого волшебника, и он чувствовал себя неловко от проявления их восторгов. В конце концов, он не сделал ничего особенного, просто велел им пить известные лекарства и никакой магией при этом не пользовался.

Он пытался объяснить им, что их вылечили самые обычные вещи, но они ничего не хотели слышать. Они ждали от него магии и, с их точки зрения, получили ее. В конце концов Ричард оставил попытки что-либо объяснить и просто кивал в ответ на их благодарность. Пойди они к травнику, то выздоровели бы точно так же, да еще и жаловались бы на цены за травы.

Впрочем, ему было приятно сознавать, что для разнообразия он вылечил людей. В последнее время ему больше приходилось убивать, а не лечить. Теперь он понимал, что чувствует Надина, когда ее травы и настойки поднимают людей на ноги.

Его предупреждали, что волшебники нуждаются в равновесии. Все в мире уравновешено, особенно магия. Он давно уже не мог есть мяса — его от него тошнило — и подозревал, что таким образом его дар уравновешивает те убийства, которые ему приходится совершать. Ему нравилось думать, что помощь людям — тоже своего рода компенсация за тяжесть дара боевого чародея.

Хмурые люди жались по сторонам улицы. Угрюмые подростки и молодые мужчины, завидев Ричарда и солдат, воровато оглядывались и исчезали за углом.

Ричард рассеянно потрогал расшитый золотом кошель на поясе. Этот кошель Ричард нашел в замке; он был набит белым волшебным песком. Волшебный песок представлял собой кристаллизовавшиеся кости магов, отдавших жизнь в Башнях Погибели, которые отделяли Древний мир от Нового. Своего рода дистиллированная магия. Белый волшебный песок придавал силу начертанным на нем заклинаниям — и добрым, и злым. Если на белом волшебном песке написать нужное заклинание, то можно даже призвать Владетеля.

В другом кошеле, висящим на другой стороне пояса, лежал маленький кожаный мешочек с черным волшебным песком. Этот песок Ричард набрал сам в одной из Башен Погибели. Ни один волшебник со времени установки башен не мог взять хотя бы щепотку черного песка — его способен взять лишь чародей, владеющий Магией Ущерба.

Черный волшебный песок — противоположность белого. Они нейтрализуют друг друга. Одна крупица черного песка поразит заклинание, написанное на белом, даже то, которое призывает Владетеля. Ричард воспользовался черным песком, чтобы отправить дух Даркена Рала обратно в подземный мир.

Аббатиса Аннелина велела ему беречь черный песок как зеницу ока, сказала, что чайная ложка этого песка дороже целого королевства. А у Ричарда его куда больше. Он никогда не расставался с этим мешочком и всегда держал его под рукой.

Для весны день выдался довольно холодным. На улице оборванные детишки играли в прятки и, увидев внушительную процессию, обрадовались неожиданному развлечению.

Но даже их веселье не вызвало у Ричарда улыбки.

— Здесь, магистр Рал, — сказал генерал Керсон.

Он показал на облупившуюся дверь, чуть утопленную в фасад здания. Небольшая вывеска гласила: «Меблированные комнаты Латертона».

Крупный мужчина, сидящий с бутылкой и сухим бисквитом за обшарпанным деревянным столом, даже не обернулся. Он смотрел в пространство покрасневшими глазами. За ним виднелась лестница наверх, в темный узкий коридор.

— Закрыто, — пробормотал он.

— Ты Сайлас Латертон? — спросил Ричард.

Мужчина озадаченно посмотрел на него из-под нахмуренных бровей.

— Угу. А ты кто? Лицо твое мне вроде знакомо.

— Я Ричард Рал. Возможно, ты заметил мое сходство с моим братом, Дрефаном.

— Дрефаном… — Сайлас наконец сообразил, что к чему. С грохотом опрокинув стул, он вскочил и поклонился. — Магистр Рал! Простите меня. Я вас не узнал. Я никогда вас раньше не видел! И не знал, что этот целитель — ваш брат. Умоляю магистра Рала о прощении…

— Покажи мне комнату, где… где была убита та женщина, — велел Ричард.

Дважды поклонившись, Сайлас Латертон заспешил наверх, застегивая на ходу рубашку. Ступеньки стонали и скрипели под его тяжестью.