Ричард освободил магию. Древнюю Магию Ущерба, незамутненную ни одной частицей Магии Приращения. Это была сила освобожденной пустоты.

Свет навсегда перестал существовать для духа Даркена Рала.

С душераздирающим воплем он канул в тень Владетеля подземного мира, куда не долетал ни один лучик Света Создателя.

Это и было истинным вечным мучением, уготованным Владетелем его жертвам.

Когда призрак Даркена Рала исчез, Ричард повернулся к широким дверям.

— Прости, Ричард, — донесся до него нежный голос Денны. — Никто, кроме него, не потребовал бы от тебя этого.

— Я знаю, — прошептал Ричард и вызвал молнию, которая должна была вернуть его в мир живых. — Я знаю.

Дрефан взял Кэлен под руку. В белых складках его рубашки висели два красных эйджила.

— Разве не пришло время перестать притворяться, моя женушка? Не пора ли признать, что ты хочешь меня, и отдаться своим желаниям?

Кэлен с ненавистью посмотрела в его синие глаза Даркена Рала.

— Ты действительно не в своем уме или просто строишь из себя сумасшедшего? Я согласилась стать твоей женой, чтобы покончить с чумой, а не потому, что об этом мечтала. Когда ты уже с этим смиришься? Я не люблю тебя и никогда не полюблю.

— Любовь? Разве я когда-нибудь говорил о любви? Только о страсти.

— Ты просто мечтатель, если воображаешь, что я когда-либо…

— Ты уже. И хочешь этого снова.

Ее убило, что Дрефан так легко догадался, что случилось с Ричардом. И он постоянно напоминал ей об этом. Он насмехался над ней. Это было ее вечное наказание за то, что она сделала, пятно, которого она не могла смыть.

В горах прогремел гром: там начиналась гроза. Вспышки молний напомнили Кэлен о Ричарде.

— Никогда.

— Ты моя жена. Ты дала клятву.

— Да, Дрефан, я дала клятву, и я — твоя жена. Но духи удовлетворены тем, как я ее выполняю. Они не требуют большего, иначе чума бы не прекратилась. — Она высвободила руку. — Если ты меня хочешь, тебе придется меня изнасиловать. По доброй воле я к тебе в постель не полезу.

Его улыбка бесила ее.

— Я могу подождать, пока ты наконец не признаешь свою страсть. Я хочу, чтобы ты тоже наслаждалась. Я мечтаю о том дне, когда ты попросишь меня об этом.

Он пошел к двери, но она окликнула его:

— Зачем тебе понадобились эйджилы Бердины и Кары?

Он поглядел на красные стержни.

— Ну, я подумал, что магистр Рал должен носить их как символ власти. В конце концов, Ричард носил эйджил. И ты носишь.

— Эйджил мы носим не как символы власти, а как символы нашего уважения к тем, кому они принадлежали.

Он пожал плечами.

— Солдаты трепещут, видя, что я их ношу. Это полезно. Спокойной ночи, моя дорогая. — Он улыбнулся. — Позови меня, если тебе что-то понадобится.

Бормоча проклятия, Кэлен вошла в свои покои. Она устала и хотела лишь одного: упасть в кровать и заснуть. Но она знала, что уснуть ей не удастся.

Бердина ждала ее.

— Он лег спать? — спросила она, имея в виду Дрефана.

— Да, — ответила Кэлен. — И я собираюсь сделать то же самое.

— Нет. Вы должны пойти со мной.

Кэлен нахмурилась. Вид у Бердины был очень серьезный.

— Куда?

— В замок.

— Что-то случилось? Кто-то пытался проникнуть через сильфиду?

Бердина махнула рукой и подошла ближе.

— Нет-нет, это не сильфида.

— Тогда что же?

— Просто я хочу, чтобы вы пошли туда со мной, и все. Мне одной скучно.

Кэлен погладила ее по плечу.

— Бердина, я понимаю, как тебе одиноко, но уже поздно, у меня болит голова, и я устала. Весь день я была в штабе. Дрефан хочет, чтобы мы все вернулись в Д’Хару. Он решил сдать Срединные Земли Ордену и сосредоточиться на защите Д’Хары. Я должна выспаться, чтобы завтра у меня были силы отговорить офицеров от этого безумного плана. Сегодня у меня ничего не вышло. Только Керсон на моей стороне.

— Поспите потом. А сейчас пойдете со мной в замок.

Кэлен пристально поглядела в глаза морд-сит. Сейчас они были именно глазами морд-сит. Это говорила не просто Бердина, а госпожа Бердина, холодная и требующая повиновения.

— Только когда ты объяснишь мне зачем, — спокойно сказала Кэлен.

Бердина взяла ее за руку.

— Вы пойдете со мной в замок. Немедленно.

Кэлен никогда не видела у Бердины такого взгляда. На мгновение ей стало страшно.

— Хорошо, если это для тебя настолько важно, пошли. Я только хочу знать, в чем дело.