— Да? Я не очень в этом уверен.

— Далтон, ты что, не видишь, что бедняжка потрясена? — ткнула его в бок Тереза. — Иди занимайся своими делами, а я позабочусь о бедной Клодине.

Далтон поклонился и ушел, предоставив Терезе возможность самой выяснять то, что нужно. Он был доволен хакенскими парнями. Похоже, им удалось вселить в нее должный страх. Судя по тому, с каким трудом она передвигается, послание ей передали именно в той форме, что он велел. Жестокость всегда помогает лучше усвоить указания.

Далтон был рад, что правильно оценил Несана. Он понял все, когда увидел, как паренек смотрит на меч. В глазах Клодины, когда она бросила взгляд на его меч, мелькнул страх. В глазах же Несана горел огонь желания. Мальчик не лишен честолюбивых замыслов. Морли тоже полезен, но в основном как гора мышц. И вместо мозгов у него мышцы. Несан понял инструкции куда лучше и, будучи столь сообразительным, может оказаться более полезным. В таком юном возрасте они понятия не имеют, насколько глубоко их невежество.

Далтон обменялся рукопожатием с мужчиной, поспешившим поздравить его с новой должностью. Он надел на лицо маску вежливости, но никак не мог вспомнить имени собеседника и не особенно вслушивался в его слова. Мысли Далтона витали далеко.

Директор Линскотт только закончил разговор с каким-то толстяком о налогах на зерно, хранящееся у толстяка на складах. Не такая уж мелочь, учитывая имеющиеся в Андерите огромные запасы зерна. Далтон вежливо и рассеянно отделался от безымянного типа и скользнул поближе к Линскотту.

Когда Директор повернулся, Далтон с теплой улыбкой схватил его за руку, прежде чем у того появилась возможность ускользнуть. Рукопожатие Директора было могучим, на его руках еще сохранились трудовые мозоли.

— Я счастлив, что вы смогли прибыть на пир, Директор Линскотт! Надеюсь, вы довольны вечером. Есть еще многое, что министр хотел бы обсудить.

Директор Линскотт, высокий жилистый мужчина с загорелым лицом, выглядевший так, будто у него вечно болят зубы, не ответил на улыбку. Четверо старших Директоров являлись мастерами гильдий. Один — из гильдии портных, второй — из объединенной гильдии бумагопроизводителей, третий — мастер-оружейник. И Линскотт. Линскотт был мастером-каменщиком. Большинство других Директоров были уважаемыми ростовщиками или торговцами, также имелось несколько барристеров и один адвокат.

Директор Линскотт был облачен в старомодный, но отлично сидевший на нем дублет теплого коричневого цвета, гармонировавшего с редкими седыми волосами. Меч тоже был старым, однако великолепная медная окантовка кожаных ножен сияла как новенькая. Серебряная эмблема — мастерок каменщика — сверкала на темной коже. Несомненно, и клинок в прекрасном состоянии, как и все остальное.

Линскотт не пытался сознательно пугать людей, просто это как-то получалось у него само собой. Наподобие того, как внушает естественный страх медведица с медвежатами. Линскотт считал народ Андерита, тружеников полей и других рабочих лошадок, а также членов прочих гильдий своими детенышами.

— Да, — ответил Линскотт, — я слыхал, будто у министра грандиозные планы. Говорят, он помышляет отринуть настоятельный совет Матери-Исповедницы и порвать со Срединными Землями.

— Уверен, что не открою ничего нового, — развел руками Далтон, — если скажу вам, что, насколько я понимаю ситуацию, министр Шанбор намерен выбрать то, что будет лучше для нашего народа. Ни больше ни меньше. Вот вы, к примеру. Что, если мы сдадимся этому новоявленному Магистру Ралу и присоединимся к Д’Харианской Империи? Этот Магистр Рал заявил, что все страны должны отказаться от суверенитета — в отличие от того, что было в альянсе Срединных Земель. Сие означает, я полагаю, что ему больше не понадобится Комитет Культурного Согласия и его Директора.

Загорелое лицо Линскотта побагровело.

— Речь идет не обо мне, Кэмпбелл. А о свободе народов Срединных Земель. Об их будущем. О том, чтобы не дать воякам Имперского Ордена поглотить и растоптать нашу страну на их пути к завоеванию Срединных Земель. Посол Андерита передал слова Магистра Рала, что, хотя все страны должны сдаться и подпасть под единое правление и командование, каждой стране будет позволено сохранить собственную культуру, если это не идет вразрез с общепринятыми законами. Он обещал, если мы примем его условия, пока они действительны для всех, мы примем участие в создании этих законов. И Мать-Исповедница подтвердила его обещания.

Далтон уважительно поклонился Директору.

— Боюсь, вы неверно понимаете позицию министра Шанбора. Он предложит Суверену, чтобы мы последовали совету Матери-Исповедницы, если искренне поверит, что это будет в интересах нашего народа. В конце концов, на кон поставлена наша культура. Он вовсе не намерен принимать чью-либо сторону, не подумав. Имперский Орден ведь может предложить более выгодные условия мира.

Взгляд, которым одарил его Директор Линскотт, мог заморозить и снеговика.