— Этот человек… Ричард Рал… — мать пыталась разобраться во всех ошеломляющих известиях, — он получил власть… он стал лордом по наследству? Когда умер его отец, да?

Себастьян наклонился вперед, неожиданно в его голубых глазах вспыхнула глубоко таившаяся ярость.

— Ричард Рал захватил власть и стал лордом, убив своего отца. И если вы полагаете, что он представляет собой меньшую угрозу, чем его отец, то позвольте рассказать вам все… Именно Ричард Рал разрушил барьер.

Услышав такое, Дженнсен в замешательстве всплеснула руками:

— Но ведь это дает возможность тем, кто хочет бежать из Д’Хары, осуществить свои желания!

— Нет, он уничтожил великий барьер для того, чтобы его тираническое правление простиралось в земли, до которых не смог добраться его отец. — Себастьян ударил себя в грудь сжатым кулаком. — Он хочет ни что-нибудь, а мою родную страну! Лорд Рал — сумасшедший! Ему мало власти над Д’Харой. Он жаждет господства над всем миром.

Мать Дженнсен отвела глаза и неотрывно смотрела на пламя, глубоко опечаленная.

— Я всегда думала… вернее, надеялась, что, если Даркен Рал умрет, то, быть может, у нас появится шанс. Но записка, которую Дженнсен нашла сегодня, говорит о том, что сын намного опаснее отца и что я тешила себя пустыми иллюзиями. Даже Даркен Рал никогда не подбирался к нам так близко.

Дженнсен, шагнув от забрезжившей надежды к полному отчаянию, впала в оцепенение и почувствовала себя еще более напуганной. Но еще больше ее ранило отчаяние, появившееся на лице матери.

— Я оставлю себе нож, — повторила мать. И Дженнсен поняла, как сильно та боится нового лорда Рала и насколько ужасающе выглядит положение дел.

— Правильно, — сказал Себастьян.

Тусклый свет, льющийся из окон дома, отражался в разбухших от дождя лужах у входа в пещеру, а моросящий дождь рассекал отражение на тысячи искр, словно это были слезы самих добрых духов. Через день-другой лужи заледенеют. Но на морозе передвигаться будет легче, чем под дождем.

— Себастьян, — сказала Дженнсен. — Как вы считаете, мы можем убежать из Д’Хары? Может быть, нам отправиться в вашу страну, чтобы это чудовище нас не настигло?

Себастьян пожал плечами:

— Может быть… Но пока это чудовище живо, найдется ли где-нибудь место, до которого не смогут дотянуться его хищные лапы?

Мать засунула за пояс великолепный нож и сложила на коленях руки, сцепив пальцы в замок.

— Спасибо вам, Себастьян, — сказала она. — Вы нам очень помогли. Необходимость постоянно скрываться, к сожалению, обрекла нас на полное неведение. Вы по крайней мере нас немного просветили.

— Мне жаль, что новости оказались не слишком хороши.

— Правда есть правда. Она помогает нам понять, что нужно делать. — Мать улыбнулась. — Вот Дженнсен всегда была из тех, кто во всем искал правду. Я никогда ничего от нее не скрывала. Выжить можно только с помощью правды. Все очень просто.

— Если вы не хотите попытаться его убить, то, может быть, сможете придумать какой-нибудь способ заставить нового лорда Рала потерять интерес к Дженнсен?

Мать покачала головой:

— В этой истории слишком много всего намешано. Мы просто не успеем рассказать ее сегодня. Ясно одно — он никогда не успокоится и не остановится. Вы даже не представляете, на что способен пойти лорд Рал… любой лорд Рал, чтобы убить Дженнсен.

— Если дело обстоит так, то вы, вероятно, правы. Может быть, вам и вправду стоит бежать.

— А вы помогли бы нам… вернее, ей… убежать из Д’Хары?

Себастьян перевел взгляд с матери на дочь:

— Если смогу, попробую. Но я ведь сказал уже: спрятаться негде. Если хотите когда-либо стать свободными, вы должны убить его.

— Я не наемный убийца, — сказала Дженнсен, не столько из чувства протеста, сколько ощущая слабость перед лицом грубой силы. — Я хочу жить. По своей природе я не могу убивать. Я буду защищаться, но не думаю, что получится какой-либо толк, если я вознамерюсь убить кого-нибудь. Просто у меня не получится ничего путного. Вот он — убийца по натуре. Я же не такая.

Себастьян холодно взглянул на нее. На его седых волосах играли красные блики от костра, создавая голубым глазам причудливое обрамление.

— Вы бы удивились, узнав, на что способен человек, если у него есть соответствующий мотив.

Мать протестующе подняла руку, чтобы прекратить этот разговор. Она была человеком дела и не привыкла терять драгоценное время на построение несбыточных планов.

— Для нас самое важное — уйти отсюда. Приспешники лорда Рала слишком близко. В этом все дело. Судя по этому ножу и вашим рассказам, мертвый, которого вы нашли сегодня, был частью квода.