Сучка ударила его в голень. Оба вскрикнул и отшатнулся, но не отпустил ее. Однако она тут же развернулась, нырнула у него между рук и вырвалась из хватки. И вместо того, чтобы бежать, попыталась ударить его по шее.

Оба в последний момент почти уклонился от удара, но все равно было больно. Это его рассердило. Он устал от игры в вежливость. Он схватил женщину за руку и принялся выкручивать, пока она не закричала. Тогда он сбил ее с ног и всем своим весом бросился сверху, едва не вышибив из нее дух. И тут же, прежде чем она сумела восстановить дыхание, дал хороший тычок в солнечное сплетение. По ее глазам было видно, как ей больно.

Оба собирался увидеть в ее глазах многое, прежде чем он закончит с нею.

В борьбе на полу у Обы было явное преимущество, и он использовал его. Он начал срывать с нее одежду. У нее не было намерения облегчить этот процесс. Она сражалась изо всех сил, но делала это, по мнению Обы, необычно. Она боролась не для того, чтобы убежать, а чтобы сделать ему больно.

Оба знал, как отчаянно она его хочет.

И хотел дать ей удовлетворение, которого она жаждала. Дать ей то, чего она никогда прежде от мужчины не получала.

Его мощные пальцы разорвали верх кожаной одежды, но мешали пересекающиеся тугие ремни с пряжками, слишком прочные, чтобы разорвать. Вместо этого Оба умудрился сдвинуть их выше, на ребра. Вид обнажившейся плоти взбудоражил его. Ему пришлось бороться с ее руками, ногами и даже головой, когда она попыталась ударить его в лицо.

Несмотря на отчаянное сопротивление, он сумел стащить брюки с ее бедер. Она начала бороться еще более яростно, используя каждое движение, чтобы сделать Обе больно. Оба чувствовал: она так сильно его хочет, что едва может контролировать себя.

Он был поглощен попытками полностью стащить с нее брюки, когда ее зубы впились в его предплечье. Он застыл от боли. Но вместо того, чтобы отдернуться, двинул предплечьем прямо ей в лицо, припечатав голову женщины к полу. Второй удар об пол значительно ослабил ее сопротивление, и Оба смог освободить одну руку.

Однако он не хотел, чтобы она была без сознания. Он хотел ее живой и все понимающей. Он смотрел ей в глаза, навалившись всем телом и раздвинув коленями ее бедра. Ему было приятно видеть, как она скрипит зубами.

Полное осознание совершающегося было составной часть эксперимента. Было необходимо, чтобы она сознавала, что с ней творится, постигала все трансформации, которые происходят в ее теле. Чтобы она осознавала, что смерть рядом, ждет, наблюдает… А Обе было необходимо наблюдать за чувствами и эмоциями в ее выразительных глазах.

Он лизнул ее шею за ухом, тонкие волоски щекотнули язык. Потом его зубы проделали путь вниз по шее. Шея была восхитительна на вкус. Он знал, что ей нравится прикосновение его губ и зубов, но она должна была продолжать притворство, чтобы не показаться доступной. Все это было частью игры. По тому, как она боролась, Оба знал: она просто горит от нетерпения. Продолжая целовать шею, он развязывал ее брюки. 

— Ты всегда хотела этого, — хрипло прошептал он, и сам сходя с ума от желания.

— Да, — почти беззвучно ответила она. — Да, ты понимаешь.

Это было что-то новое. Он никогда раньше не был с женщиной, которая относилась к собственным желаниям достаточно спокойно, чтобы признать их вслух. Как правило, это был спектакль из стонов и криков. Оба убедился, что она тоже сходит с ума от желания, раз отбросила притворство и готова признать свои чувства. Это только усилило жажду обладания ею.

— Пожалуйста, — выдохнула она в плечо, прижатое к ее челюсти. — Давай, я помогу тебе.

— Поможешь мне? — Это тоже было ново.

— Да, — призналась она, торопливо выдохнув в его ухо. — Давай, я расстегну твои брюки, а ты касайся меня там, где мне хочется.

Оба с удовольствием поддался ее бесстыдным желаниям. Если она будет расстегивать его брюки, у него будут свободны руки. Она — восхитительное создание, подходящая женщина для такого, как он, для Рала, почти принца. У него прежде никогда не бывало такого удивительного и неожиданного приключения. По-видимому, знание того, что он королевской крови, заставило ее поддаться неконтролируемым желаниям.

Оба улыбнулся ее бесстыжим желаниям, а ее жадные пальцы, путаясь, развязывали пояс на его брюках. Он приподнял бедра, чтобы освободить ей пространство для пальцев, и продолжал исследовать ее тело.

— Пожалуйста, — снова выдохнула она ему в ухо, справившись с брюками. — Позволь мне коснуться тебя там, внизу. Пожалуйста!..

Она была так возбуждена, что отбросила всю гордость. Но Оба должен был признать, что это не охладило его. Кусая ее шею, он пробормотал:

— Да, конечно.