Оба улыбался, глядя, как стражник тащит к нему сопротивляющуюся Ниду. Пальцы стражника бродили по ее обнаженной плоти так же, как пальцы Обы несколько минут назад.

— Она прекрасна, как ты думаешь? — спросил Оба. Стражник улыбнулся и кивнул, продолжая тянуть Ниду в угол, где ждали Оба и голос.

Когда они достаточно приблизились, Оба подошел к ней. Настало время закончить то, что начато. И закончить хорошо.

Нида вдруг схватилась за одежду стражника.

Для опоры, понял Оба, но предпринять ничего не успел.

С невероятной скоростью тело Ниды взмыло в воздух, изогнулось. Из ниоткуда вылетел каблук ее сапога и, как молния, вонзился в лицо Обы.

И мир вокруг исчез, поглощенный новым взрывом боли. 

Оба открыл глаза. Вокруг было темно. Он лежал на спине, на каменном полу. Лицо пульсировало болью. Он подтянул колени, чтобы успокоить другую боль, в паху.

Эта сучка Нида оказалась непростой женщиной. Оба ни разу еще не встречался с такими. Хотя его всю жизнь мучают неприятные бабы. Они всегда ревновали его к его собственному величию. Они пытались унизить его.

Кроме того, Оба устал просыпаться в холодных темных местах.

Он ненавидел это всю свою жизнь и всегда просыпался в ограниченном пространстве. Эти места всегда были или слишком холодными, или слишком жаркими. Ни одно место, где запирали Обу, не было уютным.

Он спрашивал себя, не имели ли отношения к случившемуся его спятившая мать, мерзкая Латея и ее болотная сестрица. Они были эгоистками и, без сомнения, жаждали мести. Происшедшее носило следы мести со стороны этой высокомерной троицы.

Хотя они же мертвы… Ну и что?

Оба не был полностью уверен, что смерть защищала его от этих трех гарпий. Они были хитры и изворотливы, и маловероятно, чтобы смерть изменила их.

Однако чем больше Оба думал о произошедшем, тем больше убеждался, что вероятнее всего это было делом рук сучки Ниды. Она умно прикидывалась, что у нее кружится голова и что она совсем без сил, пока стражник не подтащил ее достаточно близко к Обе. И тогда она лягнула его. Нет, она — невероятная женщина. Трудно сердиться на женщину, которая так сильно хотела его. Вероятно, сожаление, что ничего не вышло, и свело Ниду с ума. Оба полагал, что винить ее не стоит.

Теперь, когда он публично огласил свое королевское происхождение, надо помнить, что появятся страстные женщины, которые захотят иметь все, что он сможет предложить. Он должен быть готов жить согласно требованиям, которые предъявляются к настоящему Ралу.

Постанывая от боли, Оба перевернулся. Затем, цепляясь за стену, встал. Его собственные мучения только усилят удовольствие от постоянной борьбы с любовницами. Он откуда-то знал это. Возможно, подсказал голос.

Выпрямившись, Оба увидел слабое световое пятно, гораздо меньшее, чем дверное окошко в камере. Это помогло собраться с мыслями. Ощупывая холодную стену, Оба начал исследовать помещение. Почти мгновенно он нащупал второй угол. Провел рукой дальше по холодному камню и был встревожен, когда снова нащупал угол. С возрастающим беспокойством он обошел всю комнату и с ужасом понял, что она совсем крошечная. Наверное, он лежал на полу по диагонали, поскольку иначе бы не смог в ней поместиться.

Удушающий страх замкнутого пространства поднялся в нем, угрожая поглотить душу. Оба обнаружил, что не может вздохнуть. Он прижал руку к горлу, пытаясь заставить себя набрать в грудь воздуха. Он был уверен, что сойдет с ума, если останется в этом склепе.

А может, виновата не только Нида?.. Происходящее носило все следы причастности его коварной матери. Вероятно, она следит за ним из мира мертвых, радостно плетя интриги. Наверняка ей помогает мерзкая колдунья. Без сомнения, и болотная ведьма предложила свои услуги. Втроем эти три женщины смогли дотянуться до него из мира мертвых и помогли сучке Ниде запереть его в этой каморке. 

Оба метался по грязной камере, ужасаясь тому, что они могли с ним сделать. Он был слишком крупным для этой комнаты, он не может тут даже вздохнуть как следует. В страхе, что он израсходует весь воздух и задохнется, Оба прижал лицо к окошку, пытаясь дышать воздухом снаружи. Плача от жалости к самому себе, он хотел в этот момент только одного — снова расколотить голову своей безумной матери.

Через некоторое время он прислушался к голосу, который успокаивал его, и начал собираться с мыслями. Он умен. Он одержал верх над всеми, кто замышлял против него недоброе, невзирая на всю их злобу. Он выберется. Обязательно. Нужно взять себя в руки и действовать согласно своему положению.

Он — Оба Рал. Он — неуязвим.

Оба глянул в дверное окошко, но увидел перед собой лишь тускло освещенную вторую дверь. И вновь принялся кричать и рыдать от ужаса перед стенами вокруг.

Как они могли быть такими жестокими? Он — Рал. Как могли они так поступить с высокопоставленным человеком? Почему с ним так обращаются? Вначале заперли, как простого преступника, за совершенный им гуманный поступок, за то, что он свершил правосудие, избавляя землю от ничтожного вора. А теперь это ужасное заключение!..