Надо отвлечься. Оба вспомнил выражение лица Ниды, когда она впервые посмотрела ему в глаза. Она сразу поняла, кто он такой. Нида сообразила, что перед нею сын Даркена Рала, просто посмотрев ему в глаза. Неудивительно, что она так отчаянно хотела его. Он знаменит. Эгоистичные люди всегда такие — они хотят быть рядом с великими, а затем хотят унизить их. Она ему позавидовала. Вот почему его заперли — из-за мелкой зависти. Все очень просто…

Ах, как на него при встрече смотрела Нида!..

Выражение узнавания на ее лице вызвало новые воспоминания и размышления, которые помогли ему собрать вместе разрозненные кусочки.

Дженнсен приходится ему сестрой. Они вдвоем были дырами в мире.

Плохо, что она оказалась родственницей. Она вызывающе прекрасна. Ее рыжие локоны очень привлекательны, даже если это указывает на какие-то магические способности.

Оба вздохнул, нарисовав в уме ее портрет. Он был слишком принципиален, чтобы думать о ней как о возможной любовнице. У них один отец. Несмотря на ее соблазнительную внешность и на то, что мысль о ней вызывала движение в паху, Обина натура не позволяла такого нарушения приличий. Он — Оба Рал, а не какое-нибудь животное.

Даркен Рал — и ее отец. Это удивительно. Оба не знал, что и думать. Они были связаны. Они вдвоем противостояли миру ревнивых людей, завидовавших их величию. Лорд Рал послал для охоты за Дженнсен свои кводы. Значит, она была очень значительной персоной. Не может ли она стать ценным союзником?..

С другой стороны, Оба вспомнил беспокойство в ее глазах, когда она смотрела на него. Возможно, она распознала по его глазам, что он — тоже отпрыск Даркена Рала. Возможно, у нее уже были свои планы, в которые он не входил. Возможно, ее вообще не устраивало, что он существует. Возможно, она тоже была противником и хотела заполучить все сама.

Лорд Рал, брат, хотел унизить их, потому что они были важными людьми. Лорд Рал не желает делить богатства, которые по праву принадлежат Дженнсен и Обе. Неужели Дженнсен такая же эгоистичная? Эгоистичные побуждения всегда правили семьей. Удивительно, как он, Оба, смог избежать влияния такой дурной наследственности!..

Оба пощупал карманы, вспомнив, что он проделал то же самое в предыдущей камере, но карманы были по-прежнему пусты. Люди лорда Рала лишили его богатства, прежде чем запереть. Вероятно, они все присвоили себе. Мир полон воров, и все охотятся на заработанные Обой деньги.

Оба шагал из угла в угол, пытаясь не думать о том, насколько мала камера. И все это время слушал советы голоса. Чем больше он слушал, тем больше вещей обретали смысл, тем больше событий в его мысленном списке становились на свои места. Грандиозная мешанина лжи и обмана, так смущавшая его, теперь сплеталась в широкую панораму. И начали появляться решения.

Мать всегда знала, кто был Оба. Вначале она стремилась унизить его. Она запирала его в загоне, потому что ревновала. Она ревновала своего малыша. Она была больная женщина.

Латея тоже знала и сговорилась с матерью отравить его. Ни у одной не было достаточно смелости, чтобы просто задушить его. Они были из другого теста. Они ненавидели его за величие, наслаждались тем, что заставляли его страдать, и хотели медленно отравить его. Они называли яд лекарством, чтобы успокоить совесть.

Мать все время унижала его мелочными придирками, относилась к нему с презрением, срывала на нем злость и, в конце концов, отправила к Латее, чтобы он принес яд для себя самого. Он был любящим сыном, мирился с их дьявольскими планами, доверял их словам и наставлениям, никогда не подозревал, что его мать была жестокой лгуньей или замышляла что-то.

Суки! Хитрые лживые суки!.. Они получили все, чего заслуживали.

А теперь лорд Ричард Рал пытается спрятать Обу от мира, отрицая само его существование. Оба шагал по камере, обдумывая все это. Он все еще многого не знал.

Через некоторое время он, как и советовал голос, успокоился. Подошел к двери и прильнул к отверстию. Не стоит забывать, что он неуязвим…

— Ты нужен мне, — сказал он в темноту. Он не кричал, потому что голос внутри и так донесет слова.

— Приди ко мне, — сказал он пустой тишине за дверью.

И удивился спокойной уверенности и властности, прозвучавшей в его собственном голосе. Его удивляли собственные безграничные таланты. Чего еще можно ожидать от менее одаренных, кроме зависти?..

— Приди ко мне, — повторили он и голос. Не нужно было кричать. Темнота без усилий несла их голоса, как тени, которые путешествуют на крыльях сумерек.

— Приди ко мне, — сказал он, подчиняя ни о чем не подозревающие умы своей воле.

Он — Оба Рал. Он велик. Ему нужно сделать много важных вещей. Он не может оставаться здесь и играть в их ничтожные игры. С него достаточно этой чуши. Настало время сдернуть покров не только с собственного происхождения, но и с уникальных способностей.