На один-единственный миг, прозрачный и ясный, Ричард устремил взгляд на человека с ножом. Этот миг был ценным достоянием, нельзя было потратить его впустую. Зрение обострилось так, что он видел изумление в глазах чужака, видел капли пота, разлетевшиеся крохотными бисеринками в ту секунду, когда мужчина повернул голову в сторону Ричарда. Капли еще не успели упасть, в оранжевом свете фонарей они блеснули, словно крошки янтаря. Ричард мог сосчитать каждый волосок в сальной гриве чужака, каждую точку отраженного света, услышать каждый вздох, пока меч с кажущейся медлительностью прочерчивал дугу в воздухе. Он понимал, что все взгляды устремлены на него в этот миг, и глаза девочки тоже, но это уже не имело значения. Он смотрел в глаза противнику, наконец-то заметившему его.

В темных глазах своей жертвы Ричард увидел зарождение некой еще не оформившейся мысли. Клинок меча со свистом прорезал пыльный воздух между ними, острое, как бритва, лезвие взблеснуло на свету, и эти блики отразились в глазах чужака. Он успел оценить серьезность угрозы, в ту же секунду мысль нашла свое воплощение и пришел черед для действия. Однако крик Ричарда заставил мужчину растеряться — всего на мгновение. Всего на мгновение его мышцы оказались скованы страхом.

Но этого оказалось достаточно.

Теперь все решали доли секунды — кто первым прольет чужую кровь? И в этой гонке нельзя было проиграть. Ричард разглядел страх в глазах противника, разглядел лезвие собственного меча, расплывшееся от невероятной скорости удара, почувствовал пьянящий восторг, заполняющий каждую клеточку его тела.

Ведомый нечеловеческой яростью, клинок снес полголовы, ударив прямо в ощеренный рот — как того и хотел Ричард.

Мир взорвался звуками и красками. Хруст костей, брызги крови, тяжелый стук ударившегося об пол черепа, оглушительный крик ребенка — все слилось в единую багровую пелену уходящего безумия, и в тот же миг жизнь покинула тело бандита. Ярость Ричарда не позволила ему почувствовать чужой боли. Сожаления тоже не было.

Сила удара была такова, что рука с ножом не успела даже пошевелиться, прежде чем меч достиг своей цели. Безжизненное тело рухнуло на землю.

Ричард перевел дыхание. Сердце стало биться ровнее. Все вокруг, стряхнув оцепенение, разразились криками. Девочка, дрожа от пережитого ужаса, прильнула к матери. Отрубленная часть черепа прокатилась несколько шагов и остановилась, глядя в потолок стеклянными глазами.

Ричард развернулся, чтобы увидеть второго шпиона. Того крепко держали охранники, но он и не думал сопротивляться. Бежать было бесполезно.

Виктор, с булавой наперевес, протиснулся сквозь толпу. Кара словно вынырнула из-под земли, сжимая в кулаке эйджил. Никки, воздев руки, бежала по проходу, и Ричард только сейчас ее заметил.

— Нет! — кричала она. — Остановитесь!

Виктор застыл в недоумении. Никки так сильно махала руками, будто думала, что второго пленника вот-вот убьют.

— Стой, кузнец!

Виктор подумал и опустил булаву. Никки бросила гневный взгляд на Ричарда:

— Ты тоже, плотник! Шевельнешься, когда я скажу! Ты понял?!

Ричард моргнул. Плотник? Откуда вдруг взялся плотник?

Сквозь пелену еще не рассеявшейся ярости меча Ричард осознал, что Никки что-то задумала. Он не знал ее намерений — но то, что она обратилась к нему и Виктору по их ремеслам, а не по именам, не заметить было невозможно. Она подавала сигнал, но для чего? Приходилось положиться на нее.

Виктор не заметил хитрости. Видимо, потому, что все часто звали его «кузнецом». Он уже собирался что-то сказать, но Никки влепила ему оглушительную затрещину.

— Молчать! Меня не интересуют ваши оправдания!

Виктор в глубоком изумлении отступил назад. Непонимание быстро сменилось угрюмым раздражением, но он ничего не сказал. Никки, увидев, что он все понял, развернулась к Ричарду.

— А ты еще ответишь за это, плотник.

Ричарду было невдомек, к чему вся эта комедия — но, встретившись взглядом с Никки, он незаметно кивнул. Большего он сделать не мог, боясь испортить чужой план.

А Никки входила в раж.

— Да что с тобой стряслось? — кричала она на него. — Кто тебе позволил творить все, что заблагорассудится?

Ричард не знал, какой ответ она хочет услышать, поэтому просто пожал плечами, словно от стыда потерял дар речи.

— Да он спас мое дитя! — выкрикнула Джемила. — Этот человек хотел ее убить!

Никки с негодованием обрушилась на женщину.

— Откуда такое неуважение к ближнему? Как ты можешь судить о намерениях другого человека? Только Создатель знает, что было у него в сердце, но уж никак не ты. Может, ты ведьма и можешь видеть будущее? Нет? Тогда откуда ты знаешь, что он хотел ее убить? Получается, его нужно было убить только потому, что ты чего-то испугалась? Да даже если бы он и убил ребенка, никто из нас не имел бы права судить, хорошо или плохо он поступил!