Когда двое мужчин вышли, Никки бросила быстрый взгляд на Кару. Кара похлопала лошадь по боку и вышла из конюшни вслед за мужчинами, плотно закрыв за собой дверь. Ричард был поражен и слегка обеспокоен, увидев Кару выходящей без единого слова.

Никки стояла в мягком свете ламп, стиснув пальцы в замок. Похоже, ей было не по себе.

— Ричард, я волнуюсь за тебя. Мне стоит поехать с тобой.

— Но ведь этой ночью ты начала кое-что и теперь должна закончить. Разве кто-то сможет заменить тебя?

Она вздохнула.

— Ты прав.

Ричард снова подумал, а что же именно она затеяла, что у нее на уме? Увы, ему нужно было ехать. В безопасности Никки он был пока уверен, гораздо больше его заботила Кэлен. Он хотел побыстрее отправиться в путь.

— Но я все еще…

— Когда ты отведешь от народа близкую угрозу, можешь догнать меня. Их же ведет чародей Кронос — людям очень нужна твоя помощь.

— Знаю, — согласилась она, видимо, успев много передумать на эту тему. — Поверь, я собираюсь уничтожить угрозу, нависшую над Алтур-Рангом. Это не займет много времени, а затем я смогу догнать тебя.

Холодный ужас охватил его, когда он вдруг понял суть ее замысла. Он чуть не велел ей забыть об этом, но заставил себя молчать. Его самого ждала важная и опасная работа. Ему не хотелось услышать от нее, что он не сможет осуществить задуманное.

К тому же она — колдунья и знает, что делает. Она была сестрой Тьмы — одной из тех шести сестер, которые являлись его наставницами во Дворце Пророков. Когда одна из них попыталась убить Ричарда, чтобы похитить его дар, он вместо этого убил ее. С этого началось разрушение дворца. А потом Джегань схватил остальных, в том числе сестру Улицию, их предводительницу. Чтобы спасти жизнь Кэлен, Ричарду пришлось позволить пятерым сестрам принести ему клятву и таким образом спасти из-под власти сноходца. Никки тогда с ними не было. Одна из них потом умерла. Таким образом, кроме Никки, осталось всего четыре сестры Тьмы, неподвластных силе Джеганя.

Никки, конечно же, страшна любому противнику. Он лишь надеялся, что она не наделает глупостей, торопясь вернуться, чтобы защитить его.

Ричард заложил большие пальцы за пояс и внимательно посмотрел на Никки, не совсем понимая, почему же она так хочет сопровождать его. Обычно важные и трудные задачи поглощали ее внимание и заставляли забыть обо всем остальном.

— Буду рад видеть тебя своей спутницей, когда бы ты ни справилась с делом. Помни об этом.

— Я знаю.

— Маленький совет. — Он подождал, пока ее взгляд поднимется на него. — Какой бы могущественной ты себя ни считала, простая стрела все же может убить тебя.

Короткая улыбка осветила ее лицо.

— Это касается и тебя, волшебник.

Вдруг до него дошло некое затруднение.

— Как ты найдешь меня?

Она протянула руку и схватила его за воротник рубашки, наклоняя к себе.

— Вот поэтому я и хотела остаться с тобой наедине. Мне нужно коснуться тебя магией, чтобы потом найти.

В душу Ричарда закрались подозрения.

— Что за магия?

— Думаю, это немного похоже на узы, связывающие тебя с жителями Д’Хары. Они всегда могут определить, где ты. И я хочу того же. Подробнее сейчас не время объяснять.

Ричард начинал беспокоиться. Зачем ей понадобилось остаться с ним наедине для этого? Все еще сжимая его рубашку, она потянулась к нему, глаза ее наполовину закрылись.

— Стой спокойно, — прошептала она.

Чего бы Никки ни хотела, похоже, что она колебалась и не чувствовала уверенности. Она будто проваливалась в транс.

Ричард мог бы поклясться, что лампы померкли. Конюшня погрузилась в мрачное оранжевое свечение.

Сено запахло еще ароматнее. Воздух потеплел.

Ричард подумал, что опрометчиво было соглашаться на непонятную затею. Но все же решил ей довериться.

Левая рука Никки отпустила рубашку и скользнула вверх, обнимая его за шею. Ее пальцы легли на его затылок. Рука сжалась в кулак, удерживая его за волосы, чтобы заставить стоять спокойно.

Ричарду становилось все тревожнее. Ему внезапно расхотелось, чтобы она касалась его своей силой. Он уже несколько раз чувствовал ее магию и не горел желанием испытать это вновь.

Он хотел отшатнуться, но почему-то не сделал этого.

Никки придвинулась к нему еще больше и поцеловала в щеку.

Это было нечто большее, чем поцелуй.

Окружающий мир исчез. Конюшни, влажный воздух, запах сена — все словно прекратило свое существование. Существовала только его связь с Никки, будто только она не давала ему испариться.

Он словно погрузился в мир безмолвного удовольствия, наполненный самой жизнью. Подавляющее, ошеломляющее, волшебное ощущение! Все — от связи с нею, тепла жизни в ней, до всей красоты мира — хлынуло сквозь него, закружило, наполнило его душу.

Все когда-либо испытанные им приятные ощущения коснулись его, мимолетно — и все же сильнее, тоньше, глубже, чем в действительности. От огромного счастья слезы пролились из его глаз и перехватило дыхание.