Грянул хохот. Усмешка Кроноса стала еще шире, его порадовало, что острота оценена по достоинству.

Расстегнутое платье провоцировало вполне определенные мысли — но это был необходимый риск. Этим грубым животным нравилось униженное положение жертвы.

Брат Кронос сделал приглашающий жест, указывая на палатку. Ухмылка не сходила с его лица. Никки пристально посмотрела в его темные глаза.

Солдаты придвинулись еще ближе.

Никки подумала, что не может позволить им стащить ее с коня. Время пришло.

Она хотела бы сказать Кроносу тысячу вещей. Сказать все, что о нем думает, все, что хочет с ним сделать и что Ричард хочет сделать со всем Имперским Орденом.

Обычная смерть казалась ей слишком простой и милосердной для этого мерзавца. Она хотела бы, чтобы он испытывал муки, чтобы страдал перед смертью, чтобы испытал все то, что она приготовила для него, прочувствовал боль и агонию, чтобы корчился и просил о пощаде, не в силах вынести собственное поражение.

Она хотела бы, чтобы он понял, что вся его жизнь была одной сплошной ошибкой, и теперь ей пришел конец.

Но эта задача была непосильной. Слишком большой риск. Она не могла позволить себе промахнуться или потерпеть неудачу.

Вместо этого Никки спокойно подняла руки, протягивая их в сторону мужчины и одновременно прикасаясь к своему Хань. Опасаясь, что Кронос почувствует неладное, она не могла потратить ни секунды на придумывание чего-то особенного. Сила хлынула мощным потоком — просто поток воздуха, порыв ветра… но сконцентрированный в единой точке и ударивший с невероятной силой. Кронос просто не мог успеть защититься, даже если бы подозревал в ней чародейку.

В одно мгновение лагерь озарился вспышкой яркого света. Нагретый воздух ударил плотной струей, подобно удару молнии.

Если бы Кронос пошевельнулся, удар оказался бы напрасным — так что Никки не смогла позволить себе даже торжествующей улыбки. Поток воздуха ударил мужчину в лоб не хуже кузнечного молота.

Он не успел даже понять, что происходит, а в голове его уже красовалась дыра размером с кулак. Брызги крови и кусочки мозга заляпали кожаный навес за его спиной. Кронос безжизненно повалился наземь, будто мешок с тряпьем, не в силах ударить в ответ.

Вторым потоком силы Никки рассекла веревки на запястьях. Горячий поток воздуха разрезал путы не хуже остро отточенного лезвия.

Не теряя ни секунды, Никки превратила третий поток своего Хань в тонкую струю, которая очертила ровный круг вокруг нее. Эффекту от этого деяния позавидовал бы любой мастер меча. Офицер, державший ее лошадь, в ужасе воззрился на женщину, и в ту же секунду струя рассекла его поперек груди. Он даже не успел вскрикнуть — верхняя половина туловища, распялив в немом крике окровавленный рот, тяжело свалилась на землю.

С тошнотворным чавканьем второй солдат развалился на две половинки, даже не успев моргнуть. Его кишки высыпались наружу сизым клубком, падая на шею лошади. Никки приподнялась в седле и сделала еще один стремительный взмах. Листья на ближайших тополях вспыхнули, когда волна жара дошла и до них. Никто не успел даже вздрогнуть, а весь ее конвой уже обратился в безжизненные тела.

Воздух наполнился запахом крови, горелой плоти и содержимого разорванных внутренностей. Лошади заржали, некоторые встали на дыбы, опрокидывая располосованные туловища и стряхивая с себя ноги, лишенные владельцев. Конечно, эти боевые кони привыкли к ужасам сражения — но раньше всадники могли управлять ими и контролировать их испуг. Теперь всадники были мертвы. Предоставленные самим себе, кони заметались в ужасе. Многие солдаты, угодив под копыта, упали наземь, а остальные побежали прочь, усугубляя панику.

Началась всеобщая свалка. Солдаты рванулись к ней. Никки зачерпнула силу и приготовилась ударить со всей возможной яростью, окончательно уничтожая командный пункт лагеря.

Внезапно что-то толкнуло ее вперед. Поток силы оборвался, словно бы нечто отрезало Никки от ее Хань — и в то же мгновение пришла боль. Что-то тяжелое ударило в спину. Краем глаза она заметила, как мимо пролетели обломки тяжелого копья, которое использовали в качестве дубины.

Ошеломленная Никки почувствовала, как земля ударила ее в лицо. Отчаянно стараясь собраться с силами, превозмогая боль в окровавленных губах, она попыталась приподняться.

И тут поняла, что не может вдохнуть. Снова и снова, судорожно пытаясь набрать воздуха, она раскрыла рот, подобно рыбе, выброшенной на берег, но — тщетно.

Мир сжался вокруг нее. Са’дин бился над ней, не в силах двинуться с места. Никки боялась, что он может наступить на нее, но не могла даже пошевелиться. Тем временем солдаты смогли оттащить коня в сторону. Другие столпились вокруг нее. Чье-то колено снова вдавило женщину в землю. Сильные руки прижали к земле ее ноги и руки, сгребли в охапку волосы, словно опасаясь, что она сможет вырваться.