— Это правда, Мать-Исповедница. Ты лишила его всякой надежды на помощь. Я никогда больше не увижу моего внука. И ты его больше никогда не увидишь. Ричард не вернется в этот мир еще триста лет. Из-за тебя. Потому что ты заставила его надеть ошейник, чтобы он доказал свою любовь.

Он повернулся спиной. Кэлен рухнула на колени.

— Не-е-е-ет! — Она заколотила кулаками по полу. — Добрые духи, за что вы со мной это сделали? — кричала она, захлебываясь от рыданий. — Ричард, Ричард мой!

— Что случилось с твоими волосами, Мать-Исповедница? — полным угрозы голосом спросил Зедд, по-прежнему стоя к ней спиной.

Кэлен откинулась на пятки. Какое это теперь имеет значение?

— Совет обвинил меня в измене. Меня приговорили к казни. К отсечению головы. Народ ликовал, когда огласили приговор. Они все этого хотели. Но я убежала.

Зедд кивнул.

— Народ получит то, что хочет. — Схватив Кэлен за остатки волос, он поволок ее из комнаты. — За то, что ты натворила, тебе отрубят голову.

— Зедд! — закричала она. — Зедд! Пожалуйста, не надо, не делай этого!

С помощью магии он тащил ее по коридору, как пуховую подушку.

— Завтра, в день зимнего солнцестояния, желание народа исполнится. Они увидят, как покатится с эшафота голова Матери-Исповедницы. Как Великий Волшебник я лично прослежу за этим. Прослежу, чтобы все было сделано.

Кэлен обмякла. Какая разница? Добрые духи оставили ее. Отняли все, что ей дорого.

Хуже того, она сама приговорила Ричарда к тремстам годам того, чего он больше всего боялся.

Она хотела умереть. Чем скорее, тем лучше.

Ричард стоял, глядя на клубящиеся вдали темные облака — порождения магии в Долине Заблудших. Сейчас, на рассвете, они казались удивительно прекрасными, с золотистыми краями, пронизанные яркими лучами. Но он понимал, что облака несут погибель.

Дю Шайю уважительно тронула его за рукав.

— Мой муж сегодня наполнил меня гордостью. Он возвращает нам наши земли, как предсказывало древнее пророчество.

— Я тебе уже десятки раз объяснял, Дю Шайю, — я тебе не муж. Ты просто неверно истолковала пророчество. Оно означают то, что мы должны с тобой вместе это сделать. А мы еще ничего не сделали. Жаль, что ты не пошла со мной одна, а потащила остальных. Я даже не знаю, получится ли у нас что-нибудь. Мы можем погибнуть.

Дю Шайю ободряюще похлопала его по руке.

— Кахарин пришел. Он может все. Он вернет нам нашу землю. — Оставив Ричарда наедине с его мыслями, она направилась к становищу. — И весь наш народ должен быть с нами. Это его право. — Внезапно остановившись, она вернулась. — А мы скоро пойдем, Кахарин?

— Скоро, — рассеянно ответил Ричард.

Она снова пошла прочь.

— Я буду с нашим народом. Позови, когда будешь готов.

Весь народ бака-бан-мана стоял лагерем позади него. Тысячи и тысячи шатров выросли на холмах, как грибы после дождя. Ричард не сумел отговорить их от путешествия, убедить подождать, так что теперь все были здесь.

Он вздохнул. Какая, собственно, разница? Если у них ничего не выйдет и народ бака-бан-мана разочаруется в нем, ему будет уже все равно. Потому что он будет мертв.

Сзади тихо подошли Уоррен и сестра Верна.

— Ричард, можно с тобой поговорить? — спросил Уоррен.

Ричард не отрывал глаз от дальней грозы.

— Конечно, Уоррен. — Он глянул через плечо. — Что ты надумал?

Уоррен сунул руки в рукава балахона. Ричард подумал, что когда он так делает, то очень похож на чародея. В один прекрасный день Уоррен станет таким, каким, по представлению Ричарда, должен быть настоящий волшебник: мудрым, сочувствующим и обремененным такими знаниями, о которых Ричард может лишь догадываться. Конечно, если все они не погибнут сегодня.

— Ну, мы тут с сестрой Верной немного посовещались. О том, что произойдет, когда ты пройдешь долину. Я знаю, что ты хочешь сделать, Ричард, но у нас вышло время. Начнем с того, что его не было изначально. Зимнее солнцестояние завтра. То, что ты задумал, осуществить невозможно.

— Если ты не знаешь, как что-то сделать, сие вовсе не означает, что этого нельзя сделать вообще.

— Не понимаю.

Ричард улыбнулся:

— Поймешь. Все поймешь через несколько часов.

Уоррен поглядел в долину и почесал нос.

— Ну, раз ты так говоришь…

Сестра Верна промолчала. Ричард все никак не мог свыкнуться с тем, что она не спорит с ним всякий раз, как он скажет что-то непонятное. Он не был уверен, что ей этого не хочется.

— Уоррен, насчет пророчества, которое о вратах и зимнем солнцестоянии. Ты уверен, что речь идет именно о нынешнем солнцестоянии? — Уоррен кивнул. — И если имеются посредник, открытая шкатулка Одена и косточка скрина, этого достаточно, чтобы открыть врата и разорвать завесу?