Натан увел лошадей, а Энн двинулась к замку. У нее внутри все переворачивалось от страха вновь оказаться в замке, тем более в свете пророчества. И все же выбора нет. Это — единственный способ.

— Медовый пряник, мэм? Всего за пенни, и они очень вкусные!

Энн поглядела на стоящую у столика маленькую девочку в не по росту большом пальто. Медовый пряник. Что ж, она ведь не говорила, что именно съест. Пряник вполне сойдет.

Энн улыбнулась девочке.

— Ты одна здесь так поздно вечером?

— Нет, госпожа, я с бабушкой. — Она указала пальцем. Неподалеку сидела закутанная в ветхое покрывало толстая старуха. По-видимому, она дремала. Энн достала из кармана монетку.

— Вот тебе серебро, милочка. Кажется, оно тебе нужно больше, чем мне.

— Спасибо вам, госпожа! — Девочка взяла со столика пряник. — Вот, возьмите! Он особенный, в нем много меда. Я приберегаю их для красивых покупателей.

Энн с улыбкой взяла пряник.

— Спасибо, милая!

Энн вновь двинулась к замку, а девочка начала собирать свои вещи.

Жуя пряник, Энн наблюдала за снующими по крошечному рынку людьми. Она не видела никого, кто мог бы представлять опасность, но знала, что этот человек здесь. Она перевела взгляд на дорогу. Что будет, то будет. Интересно, стала бы она тревожиться меньше, если бы знала точно, какая именно опасность ей угрожает? Едва ли.

В темноте никто не заметил, как она свернула на дорогу, ведущую к замку. Энн пожалела, что рядом нет Натана, но в некотором смысле было приятно оказаться наконец в одиночестве, пусть и ненадолго. Наедине с собой она могла спокойно поразмышлять о своей жизни и о грядущих изменениях. Прошло столько лет...

В каком-то смысле то, что она делает, обрекает на смерть тех, кто ей дорог. Но разве у нее есть выбор?

Доев пряник, она облизала пальцы. Голод по-прежнему давал о себе знать: в животе бурчало вовсю. А может, это не от голода, а от страха? Да что с ней творится? Энн и прежде сталкивалась с опасностью. Может, она просто постарела и с годами стала больше ценить жизнь?

Энн пробралась в замок, но к тому времени, когда она зажгла свечу, ей уже было ясно, что что-то не так. Живот жгло как огнем. Началась резь в глазах, заломило суставы. Уж не заболела ли она? О Создатель, только не сейчас! Сейчас ей нужны все ее силы.

Желудок свело так, что она, скорчившись от боли, вынуждена была опуститься на стул. Комната поплыла перед глазами. Энн застонала. Что за?..

Медовый пряник!

Ей и в голову не пришла такая возможность! А она-то ломала голову, как кто-то сможет ее одолеть! Ведь она полностью владеет своим Хань, и ее Хань очень сильный, сильнее, чем у других колдуний. Создатель, какая же она дура!

Как в тумане Энн увидела, что в комнату входят два человека, один маленький, другой повыше. Двое? Двоих она не ждала. О Создатель, это же все испортит!

— Так-так! Посмотрим, что принесла мне эта ночь!

Энн с усилием подняла голову:

— Кто... тут?

Фигуры приблизились.

— Ты не помнишь меня? — прокудахтала старуха в потрепанном покрывале. — Не узнаешь меня, старую и морщинистую? А ведь это все из-за тебя. Ты, кстати, ничуть не изменилась. Я бы тоже могла оставаться юной, если бы не ты, моя дорогая, милая аббатиса! И тогда бы ты сразу меня узнала.

Энн охнула от боли.

— Что, медовый пряник не пошел на пользу?

— Кто...

Упершись в колени, старуха наклонилась к ней.

— Ну как же, аббатиса! Неужели не помнишь? Я ведь пообещала заставить тебя заплатить за то, что ты со мной сделала. А ты даже не помнишь о жестокости, которую совершила? Это так мало значило для тебя?

И тут Энн поняла, кто это. Она бы в жизни не узнала этой женщины через столько лет, но голос ее не изменился.

— Вальдора!

Старуха расхохоталась.

— Дорогая аббатиса, я счастлива, что ты помнишь такую ничтожную сестру, как я! — Она поклонилась с преувеличенной почтительностью. — Надеюсь, ты помнишь и мое обещание. Помнишь ведь, а? Я поклялась в вечной мести.

Приступ боли свалил Энн на пол.

— Я надеялась... что ты... подумав о своем проступке... поймешь свою неправоту... А теперь я вижу... что была права... изгнав тебя из Дворца. Ты недостойна... быть сестрой Света.

— Не волнуйся так, аббатиса! Я создала собственный дворец. Моя внучка, которая стоит перед тобой, — моя ученица, моя послушница. И я учу ее лучше, чем твои сестры. Я учу ее всему.

— Ты... учишь ее... травить людей?

Вальдора засмеялась.

— О, этот яд тебя не убьет! Просто лишит возможности двигаться, пока я не запеленаю тебя, беспомощную, в волшебный кокон. Так легко ты не умрешь. — Она наклонилась ближе, и ее голос наполнился ядом. — Ты будешь умирать очень долго, аббатиса! Может быть, даже протянешь до утра! Человек способен пережить тысячу смертей за одну ночь.