Кэлен воспринимала все в замедленном темпе. Колдунья как бы зависла в воздухе. Теперь время принадлежало Кэлен. У нее было его сколько угодно.

Колдунья ахнула, начала поднимать голову, но Кэлен уже высвободила свою магию. Колдунье не на что было надеяться.

Кэлен почти могла видеть, как ее магия перетекает в женщину, добираясь до самой ее сердцевины.

Ударил беззвучный гром.

Казалось, даже звезды дрогнули, словно качнулся гигантский колокол ночного неба.

Деревья затряслись. Вокруг Кэлен взметнулся снег, обнажив землю.

Удар магии сбил мрисвиза с ног.

Колдунья подняла голову. Глаза ее были широко раскрыты.

— Госпожа, — прошептала она. — Приказывай.

Сквозь деревья ломились солдаты. Мрисвиз пытался встать.

— Защищай меня!

Колдунья вскочила, выбросив вперед руку. Ночь вспыхнула пламенем.

Во все стороны полетели молнии. Деревья взрывались, разлетаясь в щепки. Солдат постигла такая же участь. Кажется, они не успели даже вскрикнуть, хотя едва ли кто-то услышал бы их в таком грохоте.

Мрисвиз, вскочив, кинулся к колдунье. Тут же во все стороны полетели горящие чешуйки.

Кэлен протерла залитые кровью глаза. Нужно бежать. Но сначала — найти Эди.

Она подумала, что наткнулась на дерево, но тут кто-то схватил ее за волосы. Кэлен попыталась призвать свою магию, слишком поздно сообразив, что магии уже нет.

Она выплюнула кровь. В ушах звенело. А потом пришла боль. Кэлен не могла встать. Ощущение было такое, будто ей на голову упало дерево. Она услышала над собой голос:

— Лунетта, немедленно положи этому конец.

Повернув голову, Кэлен увидела, как колдунья, которую она подчинила себе, вдруг раздулась и взорвалась. На том месте, где она стояла, осталось лишь кровавое облако.

Кэлен рухнула лицом в снег. Нет. Она не сдастся. Развернувшись на коленях, она выхватила кинжал. Броган с размаху ударил ее сапогом.

Кэлен судорожно пыталась вдохнуть. И не могла. Ее охватила паника. Мышцы живота свело, но вдохнуть она не могла.

Броган опустился рядом с ней. Зайдясь кашлем, Кэлен сумела сделать прерывистый вдох.

— Наконец-то, — прошептал Броган. — Наконец-то я захватил главный приз, любимицу Владетеля, саму Мать-Исповедницу. О, ты даже себе представить не можешь, как я мечтал об этом дне! — Он наотмашь ударил ее по щеке. — Просто не можешь.

Пока Кэлен хватала ртом воздух, Броган вырвал у нее кинжал. Кэлен отчаянно старалась не потерять сознание. Она должна думать и бороться.

— Лунетта!

— Да, господин генерал, я здесь.

Кэлен почувствовала, как Броган рванул на ней ворот. Она попыталась отбросить его руку, но Броган лишь отмахнулся.

— Сначала, Лунетта, мы должны подчинить ее, пока к ней не вернулась волшебная сила. А потом у нас будет достаточно времени, чтобы допросить ее, прежде чем она заплатит за свои преступления.

Упершись коленом Кэлен в живот, он наклонился над ней. Она с воплем выдохнула с таким трудом набранный в легкие воздух, когда его грубые пальцы выкрутили ей левый сосок.

В руке у Брогана блеснул кинжал.

Внезапно перед ухмыляющейся физиономией Брогана что-то мелькнуло. В лунном свете перед его побелевшим лицом раскачивались три клинка. Кэлен проследила за остекленевшим взглядом Брогана и увидела двух мрисвизов.

— Отпус-сти ее, — прошипел один, — или умри.

Броган выполнил приказание. Кэлен не издала ни звука, хотя боль была жуткая. От боли у нее брызнули слезы из глаз. Что ж, по крайней мере они смыли кровь.

— Что все это значит? — прорычал Броган. — Она быть моя! Создатель желает, чтобы она быть наказана!

— Ты с-сделаешь так, как велел с-сноходец, или умрешь.

Броган наклонил голову.

— Он этого хочет? — Мрисвиз прошипел подтверждение. — Я не понимаю...

— Хочешь пос-спорить?

— Нет! Разумеется, нет. Я сделаю все, как ты говоришь.

Кэлен боялась пошевелиться в надежде, что они, возможно, прикажут Брогану ее отпустить. Броган встал и отступил назад.

Появился еще один мрисвиз. Он принес Эди и бросил ее на снег рядом с Кэлен. Колдунья коснулась ее руки и, обняв за плечи, помогла сесть.

У Кэлен болело все тело. Лоб был разбит. Кровь по-прежнему заливала глаза.

Один из мрисвизов выбрал два обруча из нескольких висевших у него на запястье и протянул колдунье в цветных лохмотьях, которую Броган называл Лунеттой.