Холли кивнула. Ее личико осветилось улыбкой.

— Бабушка обо мне заботилась, но с другими она иногда бывала жестокой. В основном с теми, кто хотел нас обидеть или оскорбить. Но ты никогда нас не обижала. Она поступила плохо, причинив тебе боль. Мне жаль, что она не была добрее. И мне очень жаль, что она умерла оттого, что была злой.

— Мне тоже. — Энн поцеловала ладошку девочки. — Мне тоже.

Холли поглядела на нее голубыми глазами, огромными, как у куклы.

— У меня есть дар, — сказала она. — Ты научишь меня, как им лечить?

— Для меня это будет большая честь.

Натан поднял меч и театральным жестом сунул его в ножны.

— Ты сама-то собираешься лечиться? Или желаешь истечь кровью, чтобы проверить, умею ли я воскрешать?

Энн поднялась на ноги и скривилась от боли.

— Излечи меня, мой спаситель!

— Тогда дай мне доступ к моей силе, женщина, — хмыкнул он. — Я не могу лечить мечом.

Энн, закрыв глаза, подняла руку.

— Готово!

— Я знаю, что готово, — опять хмыкнул Натан. — Я, знаешь ли, это чувствую.

— Помоги мне добраться до стола, Натан.

Пророк поднял Энн на руки и отнес на стол. Холли не отпускала ее руки.

Натан поглядел на лежащего волшебника.

— Что ж, наконец-то он попал тебе в руки. Насколько мне известно, такой волшебник никогда еще не носил ошейника. — Проницательные синие глаза поглядели на Энн. — Ну а теперь, когда у тебя в руках Волшебник первого ранга, начинается самая глупейшая часть твоего безумного плана.

Энн вздохнула. Под руками Натана боль начала успокаиваться.

— Я знаю. Надеюсь, что к этому времени Верна уже держит в своих руках ту его часть, которая зависит от нее.

Зедд открыл глаза, охнул и резко сел. Чья-то широкая ладонь уперлась ему в грудь и заставила снова лечь.

— Спокойно, старик, — произнес низкий голос.

Зедд уставился на нависшее над ним лицо с твердой квадратной челюстью. Белые волосы до плеч свесились вниз, закрывая лоб.

— Кого ты называешь старым, старик?

Пронзительные голубые глаза под внушительными бровями улыбались, как улыбались и губы. Странное лицо, подумал Зедд. Отчего-то оно вызывает тревогу.

— Да, пожалуй, ты прав, я буду чуть постарше тебя.

Было что-то знакомое в этом лице, и внезапно Зедд догадался. Отбросив руки мужчины, волшебник сел и ткнул тощим пальцем ему в грудь.

— Ты похож на Ричарда! Почему?

Мужчина широко улыбнулся:

— Мы с ним родственники.

— Родственники! Проклятие! — Зедд присмотрелся к нему. Высокий. Мускулистый. Голубоглазый. Волосы такие же, если не считать седины. И эта челюсть. Но главное — глаза. Зедд всплеснул руками. — Ты Рал! — провозгласил он.

— Очень хорошо! Значит, ты знаешь Ричарда.

— Знаю ли я?! Да я его дед!

Густая бровь изогнулась.

— Дед... — Мужчина провел по лицу широкой ладонью. — Творец всемогущий, — пробормотал он. — Во что эта баба опять нас втравила!

— Баба? Какая баба?

Вздохнув, мужчина убрал руку от лица и, снова улыбнувшись, поклонился. Весьма куртуазный поклон, отметил Зедд.

— Позволь мне представиться. Натан Рал. — Мужчина приосанился. — Могу ли я узнать твое имя, друг?

— Друг?!

Натан постучал костяшками пальцев Зедда по лбу.

— Я только что починил твой пробитый череп. А это что-нибудь да значит!

— Ну, может, ты и прав, — проворчал Зедд. — Спасибо тебе, Натан. Мое имя — Зедд. А ты, я вижу, силен в целительстве, если все было так, как ты говоришь.

— Да, у меня была неплохая практика, — с достоинством кивнул Натан. — Как ты себя чувствуешь?

Зедд прислушался к своим ощущениям.

— Неплохо. Даже, пожалуй, хорошо. Моя сила ко мне вернулась... — Он застонал, вспомнив последние события. — Гратч! Добрые духи, мне надо поскорее выбираться отсюда.

Натан удержал его.

— Сначала нам нужно поговорить, друг. Во всяком случае, я надеюсь, что мы станем друзьями. К несчастью, у нас с тобой есть еще кое-что общее, кроме родства с Ричардом.

Зедд недоуменно моргнул:

— Например?

Натан расстегнул воротник куртки, которая была вся покрыта засохшей кровью, и приподнял пальцем кольцо из потемневшего серебра у себя на шее.

— Это именно то, что я думаю? — Голос Зедда глухо звенел.

— А ты сообразительный малый! В чем я, впрочем, не сомневался, иначе ты не представлял бы такой ценности.