Когда забежала в заброшенное здание, чей адрес назвал мне Чонгук, нашла его на третьем этаже, он сидел у окна и смотрел в него. Подбежав к мелкому, стала бегло осматривать парня, но внешних повреждений не заметила, да и он был каким-то слишком спокойным, вовсе не таким, каким я ожидала его увидеть, слыша испуганный голос по телефону.

— Чонгук, что случилось? Ты в порядке? Они тебя не били? Хочешь есть? Может, болит что? — начала засыпать его вопросами я, взволновано глядя в его глаза, а затем обняла, крепко прижимая к себе, — я так испугалась.

— Нуна, — тихо прошептал парень, — почему ты такая дура? — как-то горько спросил он.

— Что? — только и успела спросить я, как в следующий момент, меня дернули за волосы и зажали рот рукой.

— Молодец, ты как всегда хорошо выполнил свою работу, — услышала я незнакомый голос где-то позади, — доставим ее Боссу, а там, можешь быть свободен.

Завязав рот и надев мне на голову какой-то мешок, вывели на улицу и затолкали предположительно в машину. Когда я почувствовала что мы едем, убедилась, что это и правда машина. Было страшно и больно. Но на меня нашло какое-то странное состояние безысходности, и просто стало все равно, будь что будет. Меня предал еще один человек, но может у него были причины? Хотя его вроде даже похвалили…

— Смотри, какая смелая попалась, не трясется и не скулит, как это делают остальные, — услышала я все тот же незнакомый голос.

— Я слышал, она работает на отряд «Butterfly», — заговорил чей-то противный, скрипучий мужской голос.

— Не думаю, что они могли настолько неосторожно подойти к выбору своей команды, если бы эта была из бабочки, нас бы уже не было, — засмеялся тот незнакомец.

— Почему? Может ловля на живца? — снова послышался скрипучий голос.

— Ты думаешь, больше никто не метит на нашего Босса? Да на его бизнес знаешь сколько претендентов? Только свистни — толпы соберутся! А этому отряду здесь делать нечего, к тому же они наверняка знаю о том, что мы ведем за ними охоту.

— А ничего, что мы это все при ней говорим?

— О чем ты беспокоишься? Сразу видно, новичок! — снова засмеялся мужчина, — да ты не сегодня-завтра будешь уже ее труп сжигать!

— Да вы можете заткнуться?! — вдруг услышала раздраженный голос Чонгука рядом с собой, и в салоне сразу наступила тишина. А у меня по-прежнему не было никакой реакции, будто все мои чувства испарились, не смотря на то, что ситуация была действительно ужасающей. Когда меня привезли к Хиро, меня трясло, как осенний лист готовый вот-вот сорваться с ветки от урагана, когда выполняла первое псевдо-задание с Енгуком, когда Джеджун впервые разозлился на меня. Но сейчас, я не испытывала никаких эмоций, возможно из-за шока, потрясения, не знаю. По правде, сейчас очень хотела к Хиро, прижаться к нему, закрыть глаза, и что бы все это оказалось просто страшным сном.

— Дай сюда, — из раздумий меня вернули эти, на первый взгляд, не наполненные особым смыслом слова, однако, почувствовав, как поднимают рукав моей кофты, я хотела начать сопротивляться, но меня остановил голос Чонгука:

— Не шевелись, это всего лишь снотворное.

Но видимо очень уж эффективное снотворное, так как в сон я погрузилась практически моментально. Да, начала новую жизнь, конечно. Когда очнулась, была прикована наручниками к батарее в большой и жутко неуютной комнате. Все было в бордовых тонах, плотные шторы на окнах, большой ковер, диваны, деревянный столик, шкафы, картины, и все это навевало тоску. Хотя про ситуацию в которой я оказалась, уже вообще молчу. Ноги жутко затекли, но выпрямлять я их не спешила. Рот был развязан, что явно говорило «кричи-не кричи, все равно никто не услышит». Взгляд вдруг наткнулся на Чонгука, сидевшего неподалеку от меня. Парень что-то крутил в руках, но я не увидела что, и вдруг он поднял взгляд на меня.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил парень, продолжая сидеть на том же месте.

— Как кролик, которого с любовью вырастили, и решили наконец зарезать, что бы подать на праздничный стол, — хмыкнула я, голос отчего-то охрип, и голова стала неприятно поднывать.

— Прости, мне правда жаль, — опустил голову брюнет.

— Кого тебе жаль? — снова хмыкнула.

— Мне жаль, что ты здесь. Я не хотел этого, правда.

— Если не хотел, значит отпусти меня.

— Не могу, это все из-за отца, — парень нервно закусил губу, словно сдерживаясь, — я узнал твой настоящий возраст, но большего узнать не смог. Хочу рассказать тебе все, не надеюсь на прощение, я его не заслужил, но хотя бы расскажу, — вздохнув, Чонгук начал свой рассказ:

— Я думаю, начало истории тебе должно быть известно, так как ты шпион, чего я не стал докладывать, поэтому лучше говори, что ты журналист, тебе же лучше. Но отец оставил меня в детстве не просто так, я нужен был ему как наследник. Каждый раз, если я делал что-то не так, меня запирали в подвале этого дома, и заставляли смотреть на то, чем занимался отец с его сообщниками, в тоже время, я находился на постоянном наблюдении у семейного, естественно уже давно купленного психолога. Поэтому мне прививали жестокость, расчётливость, при этом соблюдение спокойствия и хитрость. Психолог держал мое психологическое состояние на более-менее стабильном уровне, что бы я стал не психом-маньяком, а продолжил дело отца, и не только в плане чистого бизнеса. Не смотря на все старания психолога и отца, я все равно считаю его и всех сообщников больными на голову. И хотя тогда был еще совсем маленьким, но я помню свою маму, и помню, как она просила меня вырасти мужчиной, который будет защищать женщин, а не собирать их души, как отец. Я чувствую себя паршиво, из-за того что не могу сопротивляться отцу, и всякий раз, когда меня снова заставляют за этим наблюдать, мне хочется напиться до потери пульса. Я не хочу быть таким! — казалось, что он сейчас заплачет, но так как парень на меня поглядывал лишь иногда, не могла точно сказать, плачет ли он.

— Значит, когда ты звонил мне среди ночи, и просил забрать, ты напивался именно из-за этого? В те ночи, кто-то погибал в этом подвале? — тихо спросила я, боясь представить, что меня ждет, и уже с силой закусывая губу, дабы не дать воли эмоциям. Парень кивнул в ответ, и продолжил:

— Каждый раз я напиваюсь только по одной причине. Я уже давно забыл, что такое нормальный сон, стоит мне уснуть, как все эти люди приходят ко мне во сне ужасными кошмарами. И ты… я не хочу, я боюсь, что и ты будешь приходить теперь в мои сны, но уже другой, не такой, как привык видеть тебя. Первая девушка, в которую я влюбился, а мне придется ее отдать.