Пауль закинул спортивную сумку на плечо и вышел вслед за Гансом из квартиры. Но все обошлось. Правда, Грассер все же принял к сведению слова приятеля и постарался говорить мало и коротко. Через два часа Петров Сергей Иванович улетел в Беслан. Его провожал молодой мужчина в темной одежде, простоявший у стекла до самого взлета…

Северный Кавказ встретил теплом. Пауль снял с себя джинсовую куртку еще в самолете. Он сразу узнал среди встречавшей толпы Аслана Сидаева, хотя он был на этот раз тщательно выбрит. Аслан стоял чуть в стороне от остальных, одетый, несмотря на жару, в черные брюки и темную рубашку с коротким рукавом. Ему было не больше двадцати пяти лет. Видимо и он уже видел фотографию Грассера. Широко улыбаясь, шагнул навстречу. С сильным акцентом сказал:

– Сэргэй! Ну, наканэц-та прилэтэл, дарагой!

Крепко обнял, похлопывая по плечам и спине. Паулю ничего не оставалось делать, как обхватить чеченца за плечи и улыбнуться в ответ. Подхватив багаж гостя, Сидаев направился к выходу с аэровокзала. Не переставая улыбаться, сказал все с тем же акцентом:

– Все падгатовлэно для завтрашнэй паездкы в Джохар… – Увидев удивленный взгляд Пауля пояснил: – В Грозный! Эта мы так завём. Ислам Чалаев ждет тэбя. У нэго самая крупная групыровка в гораде. Сэгодня перэночуэшь у наших друзэй в Назрани…

Сели в белые «Жигули-пятерку». Внутри было словно в сауне. Чеченец сразу же открыл окно на дверце. Грассер последовал его примеру, удивляясь неудобной конструкции. По дороге Аслан рассказал:

– Грозный поделен на семь районов: Старопромысловский, Заводской, Ленинский, Октябрьский, Черноречье, Войкова и Старая Сунжа. В городе работают три повстанческих отряда. Первым командует Ихван. Он подчиняется Удугову и организовывает закладку фугасов по проспекту Дзержинского, улице Ленина от четырнадцатого блокпоста до памятника Героям Революции. Я покажу…

Сидаев вытащил из нагрудного кармана пачку сигарет «ЛД». Протянул Паулю, но тот отказался. Курить вообще не хотелось. Аслан закурил, выпустив струйку дыма и продолжил:

– Вторую возглавляет Зелимхан. Он из отряда Умара Лабзулаева и проживает в станице Долинской. Его люди занимаются торговлей оружием и убивают тех грязных свиней, что помогают русским. Третью возглавляет Ахмед, из группировки Рамзана Ахмадова. Проживает в районе Катаямы Старопромысловского района. Они занимаются сбором денежных средств с водителей автобусов для наших друзей в горах…

Грассер с интересом смотрел на окраину южного города. Солнце клонилось к западу и жара начинала спадать. И все равно немцу было жарко. Наконец они выехали из Беслана. «Жигули» понеслись по широкому шоссе. Сидаев, немного помолчав, добавил:

– Сейчас ты встретишься с моим братом Бесланом. Он тоже повстанец и на его счету немало убитых русских собак. В последний свой выход он едва не попал в лапы Канариса…

Пауль забыл о жаре. Знакомое слово ударило по ушам, словно молот. Вспомнились слова Ганса Гейдебрехта. Грассер повернулся и уставился на Аслана:

– Что ты сказал? «Канарис»?! Ты знаешь его?

Чеченец злобно ощерился, показывая желтые зубы:

– Русский полковник. В лицо его никто не знает, а кто видел, тот уже не скажет. Дома родственников самых верных слуг Аллаха он взрывает вместе с женщинами и детьми. Его отряд базируется в Ленинском районе. Мы называем их «Ночной смертью», а русские милиционеры на блокпостах возле рынка зовут «Ночными феями». Там, где появляются эти «феи», остаются одни трупы. Тебя интересует Канарис?

Журналист всей шкурой почувствовал сенсацию и кивнул:

– Да. Ты можешь еще что-то рассказать о нем?

Сидаев аж зубами заскрипел. Покрутил головой и прошипел:

– На нем много крови наших братьев. Мы несколько раз пытались убить его, но он хитрый и осторожный. Однажды нам почти удалось прижать его. Канарис был тяжело ранен, но его люди успели прийти на помощь и унесли полковника. Нас было очень много, но они полезли в пекло… – С явным восхищением добавил тихо: – Они верны ему, как собаки! – Жестко посмотрел на журналиста и добавил: – Командиры повстанцев готовы заплатить сто тысяч долларов за эту русскую собаку…

Больше Аслан ни слова не прибавил. Сидел и мрачно смотрел на стелющуюся впереди асфальтовую ленту дороги…

Ночи в Грозном темные. Ни единой звездочки не было на черно-фиолетовом небе. На фоне этого неба вырисовывались контуры развалин домов, бетонные каркасы без стен. Это выглядело еще более зловеще, чем днем и напоминало кадр из фантастического фильма. Кромешная тьма окутала город. Ночные шорохи и звуки заставляли вздрагивать даже самые смелые сердца.

В одном из зданий на улице Гаражная не спали. Окно было тщательно занавешено одеялом. За полированным столом с горевшей настольной лампой, в кресле сидел совсем еще молодой военный. Был он не высок ростом и коренаст, словно молодой дубок. Знаков различия на широких плечах не было, но уже по тому, как он сидел, было ясно – это офицер. Он внимательно читал какие-то документы. На столе их лежала приличная стопка. Красивое лицо мужчины то и дело хмурилось, мрачнело и сразу старилось. На лбу и между бровями залегали складочки. Сведения видимо были неутешительные.