В голове кружится множество мыслей: ребенок, сложная беременность, незнакомка, с легкостью бросившаяся на первого встречного, уже с ребенком внутри. Чем она думала, когда шла в бар, пусть даже выпить сок? Чем руководствуются женщины, с такой халатностью относящиеся к будущему ребенку.

Я намеренно настаиваю на том, что ей нужно найти отца ребенка. Обязательно сказать ему о беременности и привести на обследование. Она кивает, но уходит. Ни слова, ни слова, блять, не говорит! Я стучу по поверхности стола еще раз. Сука. К чему эта безответственность?

Я медленно прихожу в себя. Начинаю соображать активнее, оцениваю ее состояние и понимаю, что ей и детям ничего не угрожает. Риск, конечно, есть, но женщина полностью здоровая, а риск потерять ребенка есть всегда и у всех. Я больше не хочу терять. Не хочу, черт.

Во мне селится надежда, что это неправда, что она, на самом деле, беременна не от меня, что у нее был еще кто-то и сейчас она просто поняла, кто именно перед ней и что стоит корчить из себя невинную. Я хочу в это верить, но отчетливо помню порванный презерватив. Я потому и сбежал. Твою мать!

Спокойно, Матвей.

Я успокаиваю себя, стараюсь дышать размеренно, после чего полностью беру себя в руки и нахожу один единственный выход — дать ей возможность сказать самой. Пусть расскажет, а пока придется навести справки и попросить Сашу видео с камер наблюдения.

Матвей

Пока девушка бегает с анализами, я полностью беру себя в руки и прошу у друга видео с камер. Он жмется, но все же говорит, что я могу приехать вечером и мы посмотрим вместе. Я соглашаюсь и выхожу из кабинета, замечаю Веронику, с уверенностью шагающую на выход и улыбаюсь. Сбегает. Не раздумывая, иду за ней, чтобы остановить и вернуть в кабинет. Она предположительно носит моего ребенка, и я точно не могу позволить ей наблюдаться где попало.

Пока мы разговариваем на улице, я стараюсь держаться от нее подальше и даже не дышать. Она волнует меня. Все еще. Это странно. Дико, ужасно, ненормально, но эта женщина волнует меня и это страшно. Я боюсь, что она станет той, кто залезет в душу и вытащит оттуда все, что было спрятано, а это ни к чему.

Именно поэтому я увожу ее к себе в кабинет и разговариваю как с пациенткой. Это работает. Она отвечает, я задаю вопросы и даю предупреждения и советы по поведению. Ничего необычного, пока Ника не спрашивает, не работаю ли я где-то еще. Поднимаю на нее взгляд и пытаюсь собраться с эмоциями, которые снова захватывают и буквально раздирают меня изнутри.

Я вполне спокойно спрашиваю, почему она интересуется и говорю, что нигде не работаю. Это правда. Я не тружусь в баре, я был там на чертовой подмене и теперь не знаю, что делать. Мы разговариваем о чем-то ненужном, девушка быстро говорит, что не имела в виду ничего такого и прощается, вставая и уходя к двери.

Черта с два.

Я преодолеваю расстояние до двери за считанные секунды, нажимаю на дубовую поверхность и обнимаю девушку, притягивая ее к себе. Я не думаю в этот момент. Просто беру то, что хочу. Хочу ее чувствовать рядом с собой, обнимать, вдыхать ее запах и ощущать бешеное биение сердца.

— Почему вы спросили, работаю ли я где-то еще?

Вдыхаю ее запах, чувствую, как она ошарашена и ошеломлена моим поведением, но не отступаю, а, наоборот, придвигаюсь ближе. Да и Ника неосознанно тянется ближе, слегка закатывает глаза и открывает их шире, распахивая так сильно, что я вынужден отойти, иначе еще минута, и я поцелую ее, а потом…

Черт, если бы я был уверен.

Отхожу от девушки на несколько шагов и несу какую-то чушь, совершенно не слушая ее ответов. Я даже не сразу понимаю, что она уже уходит, а после достаю телефон и снова звоню Саше:

— Ну что на этот раз? Поднять всю охрану и пройтись по ним с фотографией? — с насмешкой спрашивает друг.

— К тебе, возможно, придет девушка. Будет спрашивать о бармене… не выдавай меня, ладно? Сделай все, что она попросит, но не говори, что за твоей стойкой стоял Матвей Левицкий.

— Что ты натворил? — тут же спрашивает Саша.

— Расслабься, все нормально, просто… мы переспали, а она не говорит, что узнала меня. Хочу проверить, Саш.

— Начинаешь бегать за девушкой? — хохочет друг. — Я хочу на это посмотреть.

— Пошел ты, — в сердцах отвечаю ему и хочу отключить, но слышу:

— Аккуратнее. Я могу и передумать с камерами.

— Прости, — цежу сквозь зубы, зная, что Сашка хороший друг, но иногда бывает чересчур упрямым.

— Так-то лучше. Жду тебя в семь у себя в кабинете. Надеюсь, ты придешь с нашим другом двадцатилетней выдержки, — слышу голос друга в трубке, который сразу же сменяется гудками.

Я заканчиваю с приемами в пять, заезжаю домой за бутылкой коньяка и чтобы переодеться. Сменяю стандартный медицинский костюм удобными спортивными брюками и свитером, накидываю пуховик и ботинки и выруливаю в клуб. Захожу с черного хода, потому что мой прикид точно не сочетается с окружающей обстановкой и вряд ли девушки на танцполе воспримут меня как состоятельного мужчину, а не бомжа с улицы.