Шрифт:
Кристин вскрикнула.
Но мне нужно было больше. Гораздо больше ее криков, стонов, всхлипов. Я хотел, чтобы эту ночь она запомнила, даже если не запомнит в ней меня.
Я встал, поднял с пола девушку, усадил ее на диван, разведя ноги, заглянул в потемневшие глаза, их радужку почти полностью скрыл расширившийся зрачок.
– Ты будешь помнить эту ночь, ты будешь помнить меня. Никогда и никто не сможет заставить тебя кончить так, как это сделаю я. Ни под кем и никогда ты не будешь так выгибаться и стонать. Ни один волк и ни один человек не сможет познать тебя так, как я этой ночью.
– Алекс…
– Слышишь меня, малышка Хэнсон?
– Алекс…
– Ты слышишь меня? – повторил тверже и жестче, чем до этого, почти рыча, почти касаясь губами сокровенного местечка.
– Да, - всхлипнула девушка.
– Я навсегда останусь для тебя первым, ты понимаешь?
– Да. Алекс, пожалуйста…
– Пожалуйста, что?
– Пожалуйста, дай мне… - она зажмурилась очень крепко, - пробуй меня, целуй меня, ласкай меня!
– Этой ночью все, что ты попросишь.
И я снова нагнулся и ввел кончик языка внутрь. Волчица вскрикнула, раздался очередной треск ткани под ее пальцами, Кристин приподняла бедра. Но я надавил на них, заставляя девушку оставаться на месте. Мне надо было, что бы она оставалась на месте.
– Сиди смирно, маленькая волчица.
– Но…
– Это приказ, - прохрипел я с улыбкой, снова сжимая губами ее клитор.
– Да…
И я продолжил терзать ее, вылизывать, покусывать, то ударяя, то посасывая чувствительную вершинку. Она кричала пронзительно и громко. Невероятно сексуально и очень жарко. Безудержно. Дико. Девушка была обжигающе-горячей, хныкала, металась…
Я сжимал ее задницу, мял, кусал внутреннюю сторону бедер, отрываясь на миг. И девушку почти подбрасывало на месте. Очень чувствительная. Невероятно…
И требовательная.
Мне нравилась эта требовательность, почти ярость. Она запустила пальцы в мои волосы, прижимая голову крепче, стараясь ослабить напряжение.
Но…
Только я мог дать ей освобождение, только я знал, как и когда это сделать.
– Алекс..
– Да, Кристин…
– Пожалуйста, я больше не могу… Мне так жарко… Почти больно…
Знала бы она, насколько больно мне, насколько тяжело сдерживать себя и зверя.
Я приподнялся, уложил девушку, нависая сверху.
– Твой вкус все еще на моих губах. Ты очень сладкая, очень горячая, очень тесная там внутри. Ты очень красивая. Хочешь попробовать?
Ее глаза сверкали, волчица была невероятно близко к поверхности, я видел тень зверя во взгляде девушки.
– Хочу. Я тебя хочу, - простонала Кристин.
– Нет. Не сегодня.
– Алекс…
– Но когда-нибудь, обещаю. Веришь мне?
– я ввел в девушку палец и чуть не сдох, чувствуя, как ее мышцы обхватывают его.
– Алекс, - рычание у самых губ. Кристин обхватила меня за шею и притянула к себе. Рука пробралась под резинку боксеров, освобождая мой член. Я двигал внутри нее пальцами, а она аккуратно, осторожничая, несмело обхватила ствол пальцами. Мой язык повторял движения руки, волчица стонала. Пахло сексом, потом, мускусным, терпким желанием. Кристин на миг губами обхватила мой язык так же, как и ее лоно обхватывало мои пальцы, и слизала свой вкус.
О, твою мать.
Ее внутренние мышцы сжимались все туже, Кристин начала ерзать, двигать ладонью. Очень несмело.
Пришлось отводить руку, пришлось прижимать ее запястья к дивану, чтобы не кончить.
– Нет, - прорычал. – Ты – первая.
Я ввел в девушку второй палец, большим надавил на клитор, и Кристин забилась, выгнулась, прижимаясь ко мне, дергая руками в моей хватке.
Стон перешел в крик, крик – в рычание. Горловое. Умопомрачительно сексуальное.
Я с трудом отодвинулся, все еще продолжая двигать рукой, разглядывая девушку перед собой. Очень горячая, невозможно сексуальная.
Сжал собственный член.
Всего лишь несколько движений, и я кончил на ее живот. Волк внутри взвыл. Но я проигнорировал этот вой. Выпустил руки Крис, положил ладонь на блестящее от пота и моего семени тело.
– Ты будешь пахнуть мной, - ладонь втирала в кожу мой запах. Если я не могу ее пометить, как мне того хочется, я помечу ее так, - Кристин Хэнсон из стаи Джеферсона. Твой первый оргазм, твое первое удовольствие – мои. Ты теперь моя.
– Да, Алекс… - на выдохе, шершаво, сладко…
Картинки той ночи часто вставали у меня перед глазами. То, как она двигалась, как изгибалась, как стонала…
Я тряхнул головой и встал под холодный душ. Ее новолуние тоже будет моим.
А в шесть часов следующим вечером я сидел в доме Алисии и пытался добиться от Саманты хоть каких-то ответов, и как-то погано у меня это выходило. Сэм дрожала и вжималась в спинку кровати, в глазах плескался ужас, а ее волчица металась внутри в панике. И с этой паникой мой волк справиться не мог. И настойки Алисии не могли. И душка-Джеймс не мог. Никто не мог. Сэм дрожала, молчала, кусала губы, а из горла вырывались лишь судорожные всхлипы. Девушку трясло, стучали зубы, лицо напоминало бледностью лицо трупа, проступили отчетливее вены на шее и запястьях. Несколько раз она перекидывалась, но не могла удержаться в теле зверя надолго – слишком слаба была. Волчица держалась лишь несколько минут.