А тогда…

Хэнсон первой начала. Так себе оправдание, но оно помогло окончательно заглушить совесть. Я знал, что ничего не будет этой ночью, понимал настолько отчетливо, насколько мог в том состоянии, в котором находился. Я сражался с собственным зверем и диким желанием, накрывшим с головой, словно темные воды озера, как только она потянулась ко мне в переполненном зале за поцелуем.

– Алекс, я…

– Девственница, - прорычал, опуская девушку на диван, стаскивая с нее брюки. – Знаю, не бойся. Я не возьму тебя.

– Но…

– Хочешь, чтобы я остановился? – сама мысль ужасала. Действительно ужасала, но я готов был сделать это. И поэтому замер, нависая над девушкой, тяжело дыша, чувствуя собственное сердце где-то в горле.

– Нет.

– Уверена?

– Абсолютно, - она улыбнулась.

И я набросился на ее губы, вычерчивая пальцами узоры на бедрах. У нее были сногсшибательные ноги, у нее было сногсшибательное тело, она была ненасытной и смелой. «Затмение» отключило природную осторожность. Ну и спасибо тебе, Господи, за маленькие радости.

Она столкнула меня на пол, села сверху, медленно расстегивая пуговицы на рубашке, не сводя потемневшего взгляда, а я наблюдал, как миллиметр за миллиметром обнажается тело. Пожирал взглядом черные кружева нижнего белья. Рубашка отлетела в сторону, тонкий галстук лег ровно в ложбинку между грудей. Я поймал его кончик и заставил Хэнсон нагнуться, впиваясь в ее рот. Я трахал этот сладкий рот языком, сжимая грудь, водя руками по спине, ногам, бедрам. А потом мои пальцы скользнули под трусики.

М-м-м.

Я зарычал и перевернулся, придавливая девушку к полу, сорвал кружева, рывком раздвинул ее ноги. Собственное желание долбило по вискам.

– Кто-то уже пробовал тебя на вкус, Кристин? – спросил, оттягивая момент, когда прикоснусь к волчице губами.

Она не ответила. Дышала тяжело, глаза были закрыты, тело дрожало от предвкушения и напряжения. Гребаный галстук теперь выглядел как ошейник. Это почти стерло грань между дозволенным и запретным. Почти, но все же не до конца. Я все еще помнил, что не могу ее взять. По крайней мере не так, как мне того бы хотелось.

– Ответь мне, Кристин. Немедленно!

– Нет, - выдохнула она.

Я улыбнулся. Медленно и лениво, с предвкушением.

– Ты когда-нибудь испытывала оргазм? Ласкала сама себя?

– Нет.

Да!

– Тебе понравится, - пообещал, наклоняясь. Она пахла так, что хотелось стонать. Ее вкус на языке убивал, пронзал. Сладкая малышка Хэнсон. Очень сладкая. Наверное, такими же сладкими были зерна граната в царстве Аида, или яблоки в райском саду – греховно сладкими.

Кристин была отзывчивой и очень чувствительной, ее тело извивалось и изгибалось, ногти стали когтями, верхние резцы – клыками, стоило мне только слегка провести языком по уже набухшему бугорку. Она цеплялась руками за стоящее рядом кресло, голова металась, ее когти продрали обивку, а мне до безумия хотелось, чтобы точно так же она цеплялась за мои плечи, но… Но тогда я бы едва ли удержался от того, чтобы не взять ее. Боль, кровь и секс очень тесно переплетены в мире оборотней.

Я немного сжал сосредоточение ее удовольствия зубами и услышал стон, полный удивления и удовольствия. Сладкий стон, протяжный, молочные бедра задрожали, немного приподнялись от того, что девушка подо мной прогнулась в спине. Кристин откинула голову назад, и мой взгляд остановился на ее открытой шее, с гребаным галстуком-ошейником. Рот наполнился слюной, волк бесился, дергался, метался внутри. Член был напряжен настолько, что, казалось, это невозможно вынести, низкое, грудное рычание вырвалось сквозь сомкнутые губы.

Я не мог отвести от Кристин взгляда, я не мог даже пошевелиться. Мне надо было несколько секунд передышки, несколько коротких мгновений.

Но то, что предстало моим глазам… было великолепно, я наслаждался каждым ее движением, я любовался ее телом: пышной грудью, манящими сосками, дразнящим изгибом плеч, плоским, напряженным животом. У нее было просто потрясающее, идеальное тело: женственное, сильное, умопомрачительно сексуальное. Невероятно тонкая талия. Капельки пота поблескивали на груди и шее, блестели от влаги бедра.

Я подтянулся на руках и накрыл губами правый сосок, пальцами играя со вторым. Покусывая, зализывая, втягивая в рот, свободной рукой я ласкал внутреннюю сторону бедер, дразнил, слегка задевая центр наслаждения девушки, с упоением слушая ее тяжелое, надрывное дыхание.

– Тебе нравится?

– Да! – она почти прокричала.

– Хочешь, чтобы я продолжил?

– Да, - протяжным стоном.

– А может, мне стоит остановиться?

– Нет! Не смей!

– Смотри, малышка, ты сама напросилась, - я провел носом за ее ухом, там, где она так сладко, так невозможно пахла, прикусил мочку, позволяя пальцам все-таки всего лишь на миг погрузиться в сладкую глубину.