Какое-то время Лаут колебался. Да, он мог закончить эту нелепую драку в любой момент, но засевший где-то в подкорке страх перед старшим братом Кайна заставлял его медлить. Он не осознавал этого, но чем дольше он колебался, танцуя с врагом, тем сильнее страдала гордость мужчины. Где-то справа раздался удивлённый возглас и парень, бросив туда быстрый взгляд, заметил четверых изгнанников, что вернулись с реки. Противник зарычал от отчаянья, подобно дикому зверю и Эдван понял, что тянуть больше нельзя. Он знал, на что шёл, защищая Мариса, знал, к чему это приведёт. Назад пути не было. Нахмурившись, Эдван выждал, пока враг бросится на него с новой атакой, но в этот раз, вместо обычного отступления, к которому привык противник, он рванул навстречу и, уклонившись от могучего кулака, ударил своим вразрез. Прямиком в солнечное сплетение.

Кайну в этот момент показалось, что его лягнул дикий бык. Сокрушительной силы атака вспышкой боли пронзила каждую клеточку тела, отбрасывая его на десяток шагов. В полёте его развернуло и на землю мужчина рухнул уже животом вниз, захрипел и закашлялся. Воздух не желал входить в лёгкие, грудь жгло огнём, а голова слегка кружилась от столь резкой остановки. Кайн весь дрожал, его лицо быстро пошло красными пятнами, но не от боли. От страха. Он очень быстро осознал, что только что прошёлся по тонкой грани лезвия, ведь ударь Лаут хотя бы на ладонь правее, и сосуд души был бы разорван на части. Однако, отрезвляющая сила страха была смыта новой, ещё более сильной волной ярости. Сама мысль о том, что его чуть не убил какой-то сопляк причиняла мужчине неимоверные страдания. Его гордость и самолюбие были растоптаны, а в душе ярким костром полыхало пламя ненависти.

— Х-х-х… т-ва…рь, — прохрипел он, медленно поднимаясь на ноги, — те…бе… конец!

Эдван колебался всего мгновение. Силой подавив в себе жалость к этому уроду, он в одно мгновение оказался рядом и пнул того прямо в голову, почувствовав, как что-то хрустнуло под ногой. Через несколько мгновений Кайн рухнул на колючую траву и кубарем покатился по склону холма, остановившись лишь в тридцати шагах от Лаута. Повисла гробовая тишина. Изгнанники, что наблюдали за этой расправой издали в полнейшем шоке переводили взгляды с парня на тело в траве, которое не спешило подниматься. Кто-то от удивления даже выронил горшок с наловленной рыбой. Но тут лица мужиков побледнели, а по спине Эдвана пробежал холодок. Шестое чувство буквально кричало об опасности и, резко обернувшись, парень с трудом сдержал ругательство. Из ворот башни неспешным шагом выходил Ло.

Лысый гигант с глазами на выкате неумолимо приближался. Эдван нахмурился и, глядя на врага исподлобья, разогнал атру по телу. Он понимал, что победить эту тварь у него нет ни единого шанса. Но убежать… здесь всё уже было не столь однозначно. Ло остановился в нескольких шагах от юноши, нашёл взглядом брата и, сурово нахмурившись, посмотрел в глаза его обидчику. Эдвану от этого взгляда стало не по себе, но виду он не подал. Всё-таки, каким бы огромным не был лысый, до Яго ему было далековато. Игра в гляделки продолжалась несколько долгих мгновений, пока у Ло не дёрнулось веко.

Громадная фигура смазалась, Лаут лишь чудом успел выставить перед собой руки и отклонить корпус прежде, чем получил сокрушительной мощи удар. Кувыркнувшись в воздухе, парень тяжело ударился о землю и, растопырив руки, чудом удержал себя от удовольствия прокатиться рожей по колючей траве. Тряхнув головой в попытке прогнать звон, юноша поднялся на ноги, глядя на обидчика, который не сдвинулся с места. Хмыкнув, Ло быстро сократил дистанцию.

— Не вижу в твоём взгляде уважения, сопляк, — пробасил он.

— Трудно выказывать уважение, когда ждёшь удара, — ответил Эдван. Воздух вокруг него слегка подрагивал от атры.

Ло лишь хмыкнул, но не ответил. Он вновь посмотрел в сторону брата, который только-только, хрипя, начал подниматься на ноги.

— Значит, солгал на счёт ранга. Подло.

— Я сказал правду, это вы не поверили, — ответил Лаут.

— Жалкие оправдания. Зачем ты избил моего брата? Разве ты не слышал, что нападать на братьев изгнанников без причины — не хорошо?

— Он напал первым.

— Ложь. Я видел, как ты спас отброса…

— Я уже говорил с Яго об этом. Мне просто нужно было собрать норму.

— Твою норму? — переспросил Ло, прищурившись, — мне казалось, брат просил тебя собрать камни и для него.

— Я не соглашался. Пусть сам собирает.

— Он слишком занят развитием, у него нет времени на такие глупости, — покачал головой лысый, не сводя глаз с юноши.

— Его проблемы, — процедил Эдван, веко Ло снова дёрнулось, выдавая раздражение. Парень почувствовал угрозу, попытался уклониться, но единственное, что он успел сделать — это подставить руки, чтобы не удариться лицом о землю. Чудовищно сильная затрещина здоровяка сбила его с ног.

— Младшие обязаны подчиняться, таков закон башни.

— Какой же из него… старший… если он слабак? — выдавил Эдван, в уме проклиная свой длинный язык. Он попытался было подняться, но чужой сапог не позволил ему этого сделать.

— Хм-хм-хм… — хохотнул Ло, — ты прав, он слабак. Но ведь не он сейчас может раздавить тебя одним ударом, верно? Верно, я спрашиваю?!

— Да, — прохрипел парень.

— То-то же. Десять камней в день. Понял? И ещё пятнадцать за то, что избил моего брата, мелкий урод, — сказал Ло и пинком отбросил Лаута шагов на двадцать, — вали в свою нору.