— Третий старейшина… — скрипнул зубами Агар, — не уведомил меня.

— Именно за этим я здесь, — сухо сказал мужчина.

— Выходит, клан Линн вступил в сговор с изгнанниками? — произнёс бородатый мужчина с левого края стола, предварительно переглянувшись с главой города. Стоило этим словам прозвучать, как во всём зале стало ощутимо холоднее.

— Поосторожнее со словами, уважаемый Бирм, — проскрежетал седой старик.

— Клан Линн действовал исключительно в интересах города, чтобы укрепить наши позиции в преддверии великой битвы, — отчеканил мастер Ганн, смерив неосторожного патриарха таким взглядом, от которого у большей части совета по спине пробежали мурашки, — на первый раз я прощаю вашу неосторожность, но следующее подобное заявление не останется безнаказанным.

— Не забывайтесь, Ганн… — хрипло попытался возразить бородатый патриарх.

— Мы в своём праве, — поддержал мастера Агар Линн, — и не позволим порочить доброе имя клана.

— Вернёмся к изгнанникам, — кашлянул в кулак глава города, — какими бы не были благие намерения великой семьи, закон есть закон. За возвращение они должны понести наказание. К тому же, я не совсем понимаю, какую пользу городу принесёт…

— Закона, который бы подвергал изгнанников наказанию за возвращение, не существует, — громко заговорил доселе молчавший Горан Морето, нагло перебив патриарха Джоу, — изгнание само по себе считается высшей мерой наказания не просто так, ибо страдания от смерти в одиночестве за городскими стенами достаточно ужасны. Казнить слабаков, изо всех сил желающих вернуться назад, было для нас сродни акту милосердия и традиции, — проговорил он, и каждое слово звучало подобно удару молота, заставляя всех присутствующих прислушиваться к нему, — ещё ни разу изгнанники не возвращались. Ни разу. Но коли мы сами обратились к ним за помощью и упросили вернуться, то обязаны позволить им находиться здесь столько, сколько потребуется. Любое наказание, последовавшее за таким предложением, лишь опозорило бы Великие семьи, указав на нашу бесчестность. Я решительно не понимаю, почему мы до сих пор обсуждаем это!

Повисло молчание. Напряжение в зале можно было пощупать руками, городской совет как будто бы раскололся. Патриархи переглядывались друг с другом, бросая настороженные взгляды то на мрачного, словно тучи снаружи, главу города, то на мастера Ганна и Горана Морето, которые всем своим видом показывали, что в данном вопросе им лучше не перечить. Ли Джоу злобно играл желваками, мрачно разглядывая прочих членов совета, которые ныне чувствовали себя словно меж двух огней.

— Выношу на общее голосование вопрос о том, чтобы позволить изгнанникам пребывать на нашей земле ровно две недели. Это кажется достаточным клану Линн для оказания всей необходимой помощи городу, — прокашлявшись, произнёс мужчина в чёрном халате.

Агар Линн, не сводя с наставника злобного взгляда, нехотя поднял руку. С усмешкой на губах вслед за ним проголосовал «за» и бывший глава города, генерал гарнизона и главный Хранитель знаний, а за ними подтянулось и большинство патриархов. Ли Джоу остался в меньшинстве, вместе с двумя поддерживающими его благородными.

— Что ж, совет принял решение, — скривился толстяк, — инцидент предлагаю считать исчерпанным. Ганн, проводите чужака и его, кхм, слуг в квартал клана Линн. Свободны.

— Ваша мудрость не знает границ, уважаемый глава, — с еле заметной издёвкой проговорил мастер Ганн и, взмахом руки предложив Эдвану, Марису и чужаку проследовать за ним, удалился из зала, гордо вздёрнув подбородок.

Уходя, Агнар почувствовал что-то затылком и, остановившись в дверях, обернулся, мгновенно наткнувшись на взгляд главы города. Толстяк не скрывал своей неприязни и глядел на добродушно улыбающегося здоровяка с такой злобой, словно хотел казнить того на месте. Таким уж был Ли Джоу. Он ненавидел проигрывать и ненавидел, когда ему приходилось считаться с мнением черни. А не в силах почувствовать истинную силу пришельца, заявившегося в город в компании двух изгнанников, именно непонятной чернью он его и считал. Прочитав ярость в глазах мужчины, Агнар нахмурился. Улыбка слетела с его лица и по маске добродушного странника пробежала трещина, позволив главе города на мгновение взглянуть на тень его истинной сущности: того, чья сила и могущество давно превзошли границы понимания смертных. Ли Джоу бросило в дрожь, толстяк судорожно сглотнул и отвёл взгляд, сделав вид, что массирует уставшие глаза, а чужак, вновь широко улыбнувшись, кивком распрощался с городским советом и покинул зал, закрыв за собой огромные двери.

Пока Агнар играл в гляделки с главой города, ребята в компании наставника успели добраться до выхода, отчего здоровяку пришлось их немного догонять.

— Спасибо, мастер… — пробормотал Эдван, вздохнув с облегчением.

— Благодари Амину, — ответил Ганн, усмехнувшись, — она примчалась к отцу в обход корпуса Когтя, и рассказала ему всё о том, что случилось в походе и о вас. Поэтому Айо и попросил меня разобраться в ситуации, — улыбнулся мужчина, — если бы не она, мы бы даже не узнали о вашем возвращении.

— Он настолько влиятельный? — с лёгким сомнением в голосе поинтересовался Лаут.

— В нашей семье старейшины имеют примерно равную власть, — ответил мужчина, — глава клана всего лишь представляет нас в совете. И я опять чувствую твоё недоверие, — заулыбался Ганн, но всё же продолжил объяснение, — Айо мой старинный друг, а ещё он души не чает в своей дочери. Узнав, что благодаря вам она дважды избежала смерти, он был готов почти на всё. Всё просто. Вам сказочно повезло заиметь на своей стороне такого союзника, как Амина. Впрочем, — наставник хитро улыбнулся, — не думаю, что твой друг дал бы вас в обиду. Пусть он и не понимает нашей речи, но сил ему явно не занимать. Ганн, — поймав взгляд здоровяка, представился наставник.

— Агнар Шанго, — представился в ответ лысый.

— Удивительно… — пробормотал Марис.

— Что?

— Я, конечно, знал, что вы довольно влиятельны, мастер, — произнёс парень, — но и не думал, что совет будет так к вам прислушиваться.

— Попробовали бы они не прислушаться, — хмыкнул мужчина, — кстати, поздравляю с третьей ступенью.

— Второй, — машинально поправил Эдван, вспомнив, что в городе всё считают иначе, — спасибо.

— Никак не могу привыкнуть, — улыбнулся мастер, — но я рад, что вы оба выжили.