И вот он наступил. Я заехал за мамой. Постройневшая, загоревшая, с новой прической, она так похорошела, что стала выглядеть на десяток лет моложе. Ей удалось создать впечатление самой довольной и счастливой женщины в мире. И только нервное покусывание губ выдавало ее волнение.

Славинские заказали банкетный зал в «Высоте». По заказу зал украсили живыми цветами, гелевые шары яркой, разноцветной стайкой подпирали потолок, создавая атмосферу веселого праздника.

Обходительный администратор прибывавших гостей рассаживал за столики. Белоснежные скатерти, изысканные столовые приборы — как человеку, чей бизнес повязан на качественном отдыхе людей, мне все нравилось.

Развлекательная программа началась сразу же. Видно, что за дело взялись профессионалы. Ненавязчиво, не отвлекая от еды, они, как камертоном, настраивали людей на праздник. Шутки, живая музыка постепенно поднимала градус удовольствия. Правда мне, сидящему, как на иголках, было не до того. Заморившие первого червячка гости уже были готовы к более активному отдыху — к танцам.

Отец не появлялся, и за столиком Славинских было свободное место — очевидно для той неуловимой козявки, которая должна мне рассказать всю правду.

Но вот ведущий, как дирижер, рукой остановил музыку, и повисла загадочная тишина.

— Дамы и господа! Наши дорогие юбиляры безумно счастливы, и как истинно душевно щедрые люди хотят подарить частичку счастья и всем своим друзьям. А для семьи Барковских есть отдельный большой сюрприз. Поддержим аплодисментами!

Я понял, что сейчас слово предоставят отцу, и он должен будет сказать какие — то слова. Составлять текст я ему не помогал, пусть сам выкручивается. Единственное, я «поучаствовал» в подарке.

Однако от его появления меня едва не тряхонуло от страха. Появился он с эффектной рыжеволосой фигуристой девицей в ярко-красном платье и таких же туфлях. Я кинул взгляд на маму, она вообще была как натянутая струна. Раздалась музыка, а я краем глаза отметил, что в руках отца волшебным образом появился букет. Я сосредоточил внимание на маме.

— Ольга Васильевна, — я уверенно положил ладонь на ее руку, нервно комкающую салфетку. — Все хорошо! Ну-ка улыбнитесь!

Мама, как правильная школьница подчинилась, однако улыбка получилась вымученной.

— Так не пойдет. Даю установку — ты излучаешь спокойствие и благополучие, и папенька сейчас офигеет от твоей красоты.

— Андрей и Арина! Я вас поздравляю с юбилеем и по — хорошему завидую. Вы счастливчики! Вам удалось пронести через годы любовь и привязанность. Желаю вам долгие годы радовать друг друга. От семьи Барковских мы дарим вам двухнедельный тур на Кипр. Лучший отель, номер для новобрачных, чтобы вы почувствовали себя молодоженами.

Мама вздрогнула. Очевидно, слова «семья Барковских» больно резанули ее слух.

— И поскольку меня допустили к микрофону, хочу обратиться к моей жене, Олюшке. Спасибо тебе, моя драгоценная женщина, за любовь и заботу, которые ты дарила мне все эти годы. Спасибо за то, что прощала мою невнимательность. Спасибо, моя мудрая женушка за то, что снисходительно относилась к моим слабостям. Ты мой талисман и мое истинное счастье. И я верю, что у нас скоро начнется второй медовый месяц. Специально для тебя, моя родная, эта песня. Дамы приглашают кавалеров! А кавалеры дам!

Вот же жук! Как хитрый политик, построил свою речь так, что все услышали слова любви и благодарности, а подтекст «прости» был понятен только посвященным. Отец подошел к нашему столику, протянул маме букет, взял маму за руку и поцеловал.

— Оленька, ничего не говори, я дам тебе время меня простить. Правду говорят, что начинаешь ценить что-то только тогда, когда потеряешь. Я обещаю — сделаю все, чтобы ты была счастлива. А сейчас просто разреши начать за тобой ухаживать и для начала пригласить тебя на танец.

Слезы счастья сверкнули на глазах у мамы, а у меня аж комок в горле застрял. Радость за родителей заставила мое сердце трепыхаться, как корабельный флажок на ветру. Как трудно построить отношения, и как легко их разрушить! Как легко потерять то, что дорого! Я смотрел на родителей, которые вышли на танцпол, и готов был расцеловать весь мир от счастья.

Только убедившись, что мой Барковский не облажался, сделал правильный подкат, я, наконец, немного расслабился. Честно говоря, я, даже понимая умом невозможность такого оборота, все равно иррационально испугался появления Никотинки номер два.

Песня звучала необычная, голос девушки, невероятно глубокий и красивый, завораживал, и я только сейчас обратил внимание на слова.

Чтобы простить того, кто оступился,

Души размах огромный должен быть.

Поверить, что любить вновь научился,