Раз-навсегда обиды все забыть…

Я оторвал взгляд от родителей и перевел его на девушку, только сейчас начав ее рассматривать. И тут же подумал, что попал в какую — то параллельную реальность, где начинаешь видеть желаемое в действительном, и не поверил глазам. Рыжеволосая красотка с лицом Анюты пела песню о прощении.

«Барковский, ущипни себя», — скомандовал я вполголоса, потому что начал всерьез опасаться — не повредился ли головой от поисков Анюты. Ущипнул себя за бок, почувствовал боль.

Несомненно — глаза Анюты, ее милый задорный носик, ее такие желанные губы. Но этого просто не может быть! Я почувствовал, что в голове начинается какая — то свистопляска. Виски сдавило, и даже в жар бросило.

Это моя Анюта! Это моя девочка, но только, словно Золушка, сменившая обычные тряпки на роскошный наряд. Она перекрасила волосы, и мой внутренный зануда — критик удовлетворенно пихнул меня в бок, показывая, что вот это и есть настоящая Анюта. Чуйка же постоянно жалобно скулила, указывая на несостыковки! А я не обращал внимания, увлеченный этой проказливой девчонкой. Но как эта роскошная красавица смогла работать служанкой?!

Я боялся, что меня сейчас разорвет, как ядерный реактор. Очевидно, мой вид был до смешного ошарашенным и обескураженным, потому что, несмотря на приличное расстояние, разделяющее нас, я увидел знакомые лукавые огоньки, как у маленького бесенка.

Меня штормило, эмоции швыряли меня, как щепку, не давая сосредоточиться и сделать какой- то шаг. Отшлепать по хорошенькой заднице за то, что сбежала? Зацеловать до головокружения за то, что нашлась? Утащить отсюда, сжать в объятиях, забывая дышать, бережно целуя и благодаря Вселенную, что нашлась?!

И пока я сидел в блаженном ступоре, являя собой самое комичное зрелище, моя Анюта опять проявила инициативу.

Она оставила микрофон, кивнув музыкантам, чтоб продолжали, и подойдя ко мне, протянула руку.

— Дамы приглашают кавалеров, — подарив мне самую очаровательную улыбку, она невинно захлопала глазками, в которых уже черти плясали «танец с саблями».

Все еще опасаясь, что я стал жертвой галлюцинаций, я порывисто обнял ее, крепко прижав к груди.

Ощутив под ладонями чувственный изгиб ее талии, ее неповторимый запах, я мгновенно понял, что должен сделать.

Я не сторонник театральности, но раз Анюта каким-то образом оказалась в числе распорядителей торжества, решил, что тоже должен удивить эту строптивую и такую желанную козочку.

Оставив все объяснения на потом, я потащил ее на сцену и взял микрофон.

— Дамы и господа! Прошу минуту внимания. Раз у нас такой семейный праздник, хочу, чтобы вы стали моей поддержкой. Я не так давно знаю эту девушку, но она настолько проникла в мое сознание, в мою кровь и плоть, что я не могу без нее. И поэтому, чтобы она не сбежала, я решил жениться. Прошу заранее прощения, если кого-то разочарую своим решением, но я его не изменю. Даже если она не согласится, я ее просто украду и увезу далеко в горы! — я улыбаюсь во весь рот, оглаживая талию, представляю реакцию моих родителей и Славинских, и мне абсолютно плевать на все. Мы сейчас уйдем, будем любить друг друга, и пусть весь мир подождет.

Чтобы еще раз убедить всех в серьезности своих намерений, разворачиваюсь и целую свою ненаглядную девочку. Я так истосковался по ней, что приникнув к ее губам, просто забываю о существовании окружающих.

Однако тут же из моего персонального рая наглым образом меня вырывает похлопывание по спине. Крепче прижав Анюту, я недовольно отрываюсь от ее губ и с удивлением обнаруживаю моих родителей в компании Барковских.

— Сынок, я рад, что вы приняли правильное решение, — отец лучился довольством и неподдельным счастьем, а я опять почувствовал себя в параллельной реальности. Какого ху… дожника его радует, что я женюсь на служанке? И чтоб окончательно меня добить, сентиментальная Арина Витольдовна, дрожащим от слез голосом благословила нас.

— Дети мои! Будьте счастливы, как мы с папой! Тимофей, я бесконечно рада, что наша девочка выходит за тебя, — она аккуратно поднесла руку к глазам, стирая слезинки.

Я чувствовал, что земля уходит из-под ног, потому что нет ничего хуже, когда ты один ничего не понимаешь и чувствуешь, что вокруг все или что — то знают, чего не знаешь ты, или, что еще хуже, сговорились из тебя сделать дурака.

Как за спасательный круг, я цепляюсь за взгляд Анюты и еще больше увязаю в зыбкой трясине полнейшего недоумения. Она, вместо того, чтоб поддержать меня, мучительно покраснев, смущенно потупила глазки и уткнулась мне в плечо.

— Агуша, девочка моя! Тимофей, как я счастлив! — окончательно добил меня Славинский.

Твою ж мать! Пелена спала с глаз, и я окончательно понял, как выглядит максимальная степень состояния «чувствую себя идиотом».

По милости этой козявки я едва не стал посмешищем на глазах достопочтимой публики. Еще секунда, и я просил бы у Славинского руки его служанки.

Адская смесь злости, обиды, стыда уже начала смешиваться во взрывоопасный коктейль, помощней «коктейля Молотова», но эта чертовка одним махом обезоружила меня.