Мы идем молча какое-то время, а потом девчонка вдруг поднимает на меня взгляд и задает вопрос, который застает меня врасплох, потому что тема странная. С учетом того, кто именно спрашивает и у кого.

– Андрей, а ты когда-нибудь влюблялся?

– Ты влюбилась?

– Ты еврей? – дуется Дашка. – Что за дурацкая привычка? Почему нельзя ответить сразу?

Я улыбаюсь, хмыкаю, смотрю на недовольную Дашку, немного покрасневшую под моим взглядом Дашку, улыбаюсь еще шире.

– Да, влюблялся.

– И как оно?

– На самом деле… - я поначалу думаю о том, какие слова подобрать, а потом плюю на это дело. Потому что мы с Дашкой друг другу не врем. Договорились еще на «берегу», и вот уже три года как не врем. – Гнусно.

– Гнусно?

– Ага. Ты тупеешь, слабеешь, теряешься, мучаешься какое-то время, не понимаешь, что с тобой происходит, притворяешься тем, кем не являешься на самом деле.

– Зачем?

– Не знаю, - пожимаю плечами. – Оно само происходит. Мозги – в кашу, и член, собственные стремления и желания – в задницу.

Дашка смеется. Недолго, но весело и задорно.

– Я не об этом, - все еще посмеиваясь, поясняет она, заправляя темную прядь за ухо. – Я про «притворяешься», зачем? – и снова этот ее пытливый взгляд.

– Хочешь казаться лучше, чем есть на самом деле, хочешь стать лучше, чем есть на самом деле…

– Разве это плохо?

– Да. Потому что это не ты. Ты скрываешь настоящего себя, прощупываешь почву, решая, какую свою часть показать, а какую нет, осторожничаешь, примеряешься. Как игра в покер. И ничего вокруг не замечаешь.

– Ну хоть что-то хорошее в этом есть?

– Что-то есть, - пожимаю плечами. – Тебе хорошо. Какое-то время. Не долго.

– А как же любовь до гроба? Умерли в один день, вот это вот все… - она обводит рукой улицу перед собой. – Бабочки в животе, розовые пони, жрущие радугу, карамельный сироп вместо дождя, солнце в два часа ночи вместо лампочки из-за смс?

– Ага, и за «окошком Альпы», - усмехаюсь. – Я… это есть, Дашка, наверняка есть, но встречается редко. Так почему ты спрашиваешь? – мы почти дошли до угла, и времени на то, чтобы услышать ее ответ, у меня мало.

– Потому что никак не могу влюбиться, - пожимает она плечами, опуская темную голову. – Все кругом влюбляются, девчонки шепчутся, обсуждают парней. А я не могу. Мне никто не нравится. И… я как будто лишняя, понимаешь? Кажется, что что-то упускаю. Со мной что-то не так?

– И это все? – вздергиваю я брови. – Дашка, все с тобой так, успеешь ты еще и влюбиться, и полюбить, и страдать потом по ночам. Хочешь, влюбись в меня, - развожу в стороны руками.

Дашка оглядывает меня с ног до головы и снова смеется, опять заливисто и громко.

– Фу, - морщит она нос, - это будет совсем по-дебильному.

– Почему это? – делаю я обиженный вид.

Дашка опять смотрит на меня внимательно, почти придирчиво, скрещивает на груди руки, щурится, нарочито глубоко вздыхает.

– Ты не человек, ты… давай, назовем это «спас меня», ты старше меня… на сколько? Лет на пятнадцать? У тебя явно темное прошлое и не менее темное настоящее, полно скелетов в сундуках и шкафах, куча денег. Все шаблоны собрали?

Я смеюсь. Коротко и отрывисто.

– Не знаю, Дашка, возможно… - качаю головой, все еще улыбаясь.

– Знаешь, а ведь не все… - она закусывает нижнюю губу, и снова разглядывает меня несколько секунд в полной тишине. Я жду, потому что мне интересно, что она выдаст. – Надо еще, чтобы ты был моим двоюродным или сводным братом, или чтобы меня выдали за тебя замуж насильно, или чтобы ты похитил меня, а еще лучше…

– Господи, Дашка…

– Погоди, я придумала, - широко улыбается девчонка, в глазах горит озорство и гордость собой. – Ты мой сводный брат и учитель… физики в одном лице. Физику я ни хрена не понимаю, поэтому как-то останусь позаниматься дополнительно, потом еще раз и еще, а ты ж тако-о-ой красивы-ы-ый, - мерзко тянет девчонка, - что аж сил моих нет, я буду страдать и мучиться, и ты будешь страдать и мучиться.

– Почему?

– Ну мы же типа брат с сестрой и пофиг, что не родные. В общем, страдать будем месяц или два, а потом бам, - она хлопает в ладоши, звонко, громко, - чуйства, запретный трах в раздевалке, кабинете или лаборантской, все дела. А уже потом ты меня украдешь и заставишь силой или обманом выйти за тебя, и обязательно надо будет, чтобы меня у тебя украли как-нибудь. Эти твои скелеты из шкафов и сундуков, и чтобы ты меня обязательно спас. Лишился какой-нибудь части тела, кроме члена, конечно, а то как мы потом детей делать будем, тройню сразу, но спасти героически должен.