Он некоторое время просто изучает то, что я там понакорябала. Потом удивленно смотрит на меня.

– Вискарь Шредингера?

– У всех должна быть фамилия, - киваю головой.

– Ну что ж… - выражение его лица непередаваемо и трудноопределимо.
– Давайте вашего Вискаря на стол.

– Он не мой, - говорю и за шкирку выуживаю кота на свет божий. Кот снова мной явно недоволен. Скорее всего, потому что спал внутри. А тут я и моя рука.

Нет. Мы точно с ним друзьями не станем.

– У него сопли, - поясняю я. – И вообще он дворовый.

Алексей надевает перчатки и забирает из моих рук животное, полностью сосредотачивается на нем. А я осторожно отхожу от стола и опускаюсь на стул.

Док очень деловой. Крутит и вертит кота в разные стороны: смотрит в глаза, лезет в уши и нос, проверяет шерсть, ставит на весы.

Животное не издает, ни звука, только уши-тарелки в разные стороны.

А я рассматриваю кабинет: грамоты, дипломы, игрушки для животных, несколько мисок, какие-то книги на небольшой полке, раковина в углу.

Пока док занимается оборвышем, я успеваю помыть руки и снова залезть в Яндекс. Ищу ближайшие приюты для животных, проверяю часы их работы.

Алексей к столу возвращается как-то незаметно, что-то стучит на клавиатуре, кажется, что-то говорит. Но первую его фразу я благополучно пропускаю мимо ушей.

– Что, простите? – поднимаю голову от экрана.

– Говорю, для дворового кота он во вполне приличном состоянии. Но простуда, конечно, есть.

– То есть сопли – это нормально? – странно, но почему-то именно эта мысль не дает мне покоя, кажется самой невероятной.

– Да. Вполне, - невозмутимо кивает док. – У него общее истощение, блохи и…

Он говорит дальше, но я не слушаю. Просто отключаюсь. Смотрю, как двигаются губы, как сосредоточенно и серьезно он мне что-то втолковывает, но не слышу. Потом нахожу взглядом кота. Он сидит на столе, пялится под собственные лапы, на собравшуюся там в гармошку ткань. Шевелит своими локаторами. Док продолжает вещать. В конце концов я решаю, что Алексея пора остановить, и обрываю его на полуслове.

– Ладно, я поняла. Проблем много. А поэтому я хочу, чтобы его вылечили и привели в порядок. Сама за ним смотреть не смогу, поэтому предпочту оставить у вас.

– Вы уверены? – переспрашивает врач как-то упрямо.

– Да. 

– На это может уйти несколько дней, - теперь хмурится.

– Мне подходит, - киваю.

– И будет дорого стоить, - продолжает давить непонятно на что мужчина.

– Без проблем. И… док, это все-таки мальчик или девочка? – спрашиваю, поднимаясь на ноги, косясь опять на оборванца.

– Мальчик, - растерянно кивает животный врач, оставаясь сидеть. Выражение на его лице становится снова немного растерянным.

– Ну и отлично, - улыбаюсь. – Как у вас с оплатой? После? До? Пятьдесят на пятьдесят?

– Последнее, - совсем уж теряется Айболит. Хотя чего теряется, мне совершенно неясно. Еще несколько минут назад он выглядел вполне уверенно. Но уже в следующую секунду Алексей как-то пристально смотрит на меня и задает странный, на мой взгляд, вопрос:

– Вы ведь не собираетесь его оставлять себе? – серые глаза разглядывают так внимательно, как будто я на суде. На том самом, который последний.

– Нет. Как только вылечите, отдам в приют или вывешу объявление в сети.

– Зачем тогда тратитесь? – задает врач следующий вопрос, задает и замирает в ожидании моего ответа.

И наступает моя очередь теряться. Потому что я не знаю, что ответить. Как-то… само собой получилось. А ведь дядька прав – кота в приют сдать можно и без лечения. Но кот такой… с этими соплями и своими огромными ушами. Страшненький. Ну и не думала я особенно.

Да и пофигу… Трачусь и трачусь.

– Так вышло, - развожу руками в стороны в итоге. – Не знаю.

– Ага, - чему-то усмехается док и утыкается в компьютер, снова стучит по клавишам. – Мы позвоним вам, когда Вискаря можно будет забрать. И лучше все-таки забирать с переноской, а не с рюкзаком, и на машине, а не на мотоцикле. Для животных дорога и так стресс…

– Ладно, - соглашаюсь, снова перебивая, опасаясь, что разговор опять затянется. На машине так на машине.

В углу стола жужжит принтер, рассеивая вдруг повисшую тишину, док вытаскивает из него бумажку, протягивает мне, поднимаясь. 

Квитанция.

– Внизу на стойке оплатите.

– Хорошо, - снова киваю, а мужик уж совсем широко улыбается, провожает меня к выходу. Кот невозмутимо лежит на столе, ну или делает вид, что невозмутимо. Открывает глаза-плошки, когда я прохожу мимо, но позы не меняет.