– Я понимаю твои сомнения, Элизабет. Но ведь и я не просто так спрашиваю. Попробуй мне довериться, потому что только так я смогу помочь тебе.

Он остановился и, посмотрев мне в глаза, тихо произнёс:

– Я не подведу тебя. Обещаю.

« Если бы хотел что-то сделать со мной – уже сделал бы. Вряд ли тратил бы время на разговоры. Что я теряю?» - подумала я, и ответила ему:

– Двенадцать лет назад здесь погибли мои родители, в автокатастрофе. Я приехала, в надежде узнать хоть какую-то информацию о них.

Он сочувственно глянул на меня, потом кивнул, словно ожидал это услышать, и спросил:

– Погибли или…?

– Не знаю – перебила его я – Хлоя говорила, что их кто-то подрезал, но всё списали на несчастный случай.

– Хлоя это...

– Моя бабушка. Она опекала меня, после их смерти. Предпочитает звать её по имени.

Я, сама не заметив того, сжала челюсть, пылая от какой-то злости внутри. Или это была злость на себя?

– А ты сама как думаешь? Убили их или нет?

– Мой отец был очень опытным водителем, я не знаю, как он мог допустить случившееся.

– Каждый имеет право на ошибку.

– Да, но… это всё очень странно.

Я шла, практически всё время, со спущенной вниз головой. Только сейчас я подняла её и взглянула на него. Его лицо выражало какую-то грусть, смешанную с сожалением. Он раздумывал над чем-то, и это чувствовалось с самого начала нашей встречи. Будто он не знал, как поступить правильно. Было сложно понять, о чём он мог думать, но одно я знала точно: он что-то скрывает.

– Мне кажется, ты что-то не договариваешь. Ведешь какую-то двойную игру, и я не могу понять какую, и зачем – возмущенно сказала я.

– С чего такой вывод? – спросил он.

– Ты же не просто так захотел со мной встретиться. Говоришь, что хочешь помочь, расспрашиваешь обо мне, но когда я отвечаю на твои вопросы, ты молчишь со странным выражением лица.

– Хм. Мир полон тайн, Элизабет. Но ты права, услышав твою фамилию, я сразу понял кто ты, и зачем здесь.

– Продолжай – ответила я.

– Знал о случае с твоими родителями. Хотел убедиться, что ты имеешь к ним какое-то отношение.

Я замерла. На мгновение показалось, что я не могу пошевелиться. Но паника быстро отошла, и уже через пару секунд я взяла себя в руки.

– Откуда? – спросила я.

– Ты, наверное, сама успела заметить, что город маленький. Когда приезжает кто-то все об этом знают. Когда умирает – тем более.

– Ты покажешь мне, где всё произошло?

– Я же обещал помочь. Только уже поздно. Я провожу тебя, а завтра покажу.

Мы шли в угнетающей тишине, которую хотелось прервать. Почему-то сейчас я с ним чувствовала себя в безопасности. Решившись, я начала разговор:

– Знаешь, этот город мне нравится намного больше, чем Лонг-Бич.

Ему, видимо, тоже не нравилась тишина. Он подхватил инициативу, и спросил:

– А где ты жила с родителями?

– Не так уж и далеко отсюда, в Лос-Морне.

– Теперь понятно, почему тебе нравятся такие сырые городки.

– Я чувствую в них себя свободно. А что нравится тебе?

– Ты задаешь мне сложные вопросы – усмехнулся он.

– Ничего они не сложные. Ты уже достаточно знаешь обо мне, а вот я о тебе совсем ничего.

– Ладно. Что именно ты хочешь узнать?

– Ну, например, почему ты выбрал такую, неоднозначную профессию?

– Не поверишь. С детства хотел уйти в медицину. Порой кажется, что химию и биологию знаю больше, чем свою жизнь. Та и профессия достаточно востребована, а в Альшате всегда нехватка людей.

– Так много уезжают?

– Да, и ты сама знаешь почему.

Он вновь посмотрел на меня, уже знакомым, заинтересованным взглядом, и продолжил:

– А ты почему пошла на юриста? Из-за родителей?

– Да, но не с расчетом расследовать дело о них. Хотела справедливо расследовать убийства, чтобы помогать таким, как и я. Людям, потерявших родных.

Он заметно смутился после моих слов. Я хотела спросить почему, но вдали послышался какой-то женский голос.

– Ты слышишь это? – спросила я.

– Да, тише.

Мы замерли, прислушиваясь. Голос постепенно, то отдалялся, то приближался.

– Она, будто, читает молитву – сказал Майкл.

– Я вообще не могу разобрать, что она говорит.

«Помоги» - послышалось вдали.

– Помоги? – переспросила я.

Мы переглянулись, и пошли на звуки, как зачарованные.

«Этот голос, словно манит» - прокрутила у себя в голове я.