– Я думала, у вас не бывает нормальной погоды.

Майкл искренне улыбнулся. И так же откровенно, с легкой насмешкой сказал:

– Тебе просто повезло. Обычно для нас такая погода – редкость.

Я поняла, что сейчас лучший момент спросить всё, что интересует меня. Пока он открыт и расположен ко мне. Поэтому я напористо сказала, глядя на асфальт внизу меня:

– Знаешь, я не хочу ходить вокруг да около. Моя соседка вчера рассказала, кто твой отец. И меня начал ещё больше мучить вопрос: Почему ты помогаешь мне?

Он немного напрягся от моей резкости. И всё же ответил:

– Мой отец никогда не посвящал меня в свои рабочие дела. Он умер пару лет назад, от пневмонии. Так что, я прекрасно знаю как это – терять родных. Поэтому и хочу помочь тебе.

– Тебя даже не смутило то, что мне это рассказала соседка, имени которой я даже не упомянула?

– Элизабет, ты ведь уже сама прекрасно знаешь насколько маленький город и, как быстро распространяются слухи. Об этом мог рассказать кто угодно. Что измениться от того, если я узнаю, кто тебе рассказал?

– Ладно. Пожалуй, ты прав. Долго нам ещё идти?

– Минут десять.

Остаток дороги мы провели в тишине, но она была не угнетающей. Майкл сосредоточенно смотрел вперёд, изредка оглядываясь по сторонам. Я же наслаждалась теплотой этого вечера, что и не заметила, как мы пришли.

– Вот мы и на месте – сказал Майкл.

Я думала, что внутри меня что-то ёкнет, сожмется – как это было обычно, когда я вспоминала о родителях. Но нет. Я чувствовала себя совершенно спокойно, будто всё это меня не касалось, не имело никакого значения.

Я стала рассматривать это место. Дорога, в окружении леса, гробовая тишина – казалось, машины здесь совсем не ездят. Как здесь мог произойти несчастный случай? Ответа не было.

Тем временем Алана вернулась домой, где её ждал её отец, сидя на диване, и читая газету. Как только он увидел Алану, сразу отложил листы на стол, и посмотрел на дочь проницательным взглядом.

– Неужели ты решила порадовать нас своим присутствием чуть больше, чем обычно? Вернулась раньше, не напилась. Невероятно! – сказал он, на что Алана криво усмехнулась. – Или ты, как обычно, провела время на очередном поле, рисуя свои никому ненужные картины?

– Привет любимый – она сделала особый акцент на последнем слове – папочка. Сегодня я, как обычно, ничего не делала.

Алана присела на диван, напротив своего отца. Налив из графина стакан воды, и сделав глоток, она продолжила:

– Сегодня я проснулась в надежде, что мне станет легче. Но, мне не стало.

– Так может, ты для этого перестанешь пить каждый вечер? Увидишь, насколько легче станет просыпаться – сказал он, и уголки его губ расплылись в хитрой, издевательской улыбке.

– Как смешно. Меня не было целый день, а ты не изменился. Всё такой же: циничный, самовлюбленный, меркантильный…Мне продолжать список?

– Пожалуй, нет. Впрочем, меня называли и похуже.

– Странно! Даже не знаю почему – саркастически сказала Алана.

– Ладно. Хватит! Я хотел поговорить.

– Неужели ты решил выделить свои драгоценные минуты дочери? С чего такая честь?

– Я хотел поговорить о твоем будущем.

Алане явно не нравилась такая тема для разговора, поэтому отчаянно вздохнув, она встала с дивана, чтобы уйти. Но отец остановил её.

– Стоять! Сядь обратно.

Она развернулась вполоборота, опустила голову вниз, и посмотрела на отца исподлобья, в ожидании, что он будет говорить дальше. Так и продолжила стоять.

Мер проигнорировал иронию дочери, продолжив разговор:

– Тебе двадцать один год, а всё, что ты умеешь – рисовать дурацкие, никому не нужные картины и бродить по клубам до утра! Ты думаешь, о таком наследнике я мечтал?

– Уж, прости, что не оправдала твоих ожиданий – тихим, низким голосом, сказала Алана, постепенно разворачиваясь к нему полностью.

Нервно, с неким гневом и обидой в глазах, продолжила:

– Всё, что я делаю – пытаюсь угодить тебе! Учусь в университете, который выбрал ты, на специальность, которую захотел ты. Общаюсь с людьми, которые нравятся тебе, и учу, заранее заготовленные тексты, для светских мероприятий. А ты не забыл спросить, чего хочу я?

– А чего ты хочешь? Рисовать? Это смешно. Ты – избалованная девчонка, которая привыкла роскошно жить на всем готовом. Твои картины не дадут тебе того, к чему ты привыкла. И напомню, что в университет тебя взяли по блату, ты вообще никуда документы не подавала.