Из автобуса донесся дружный стон:

– Ну вот, теперь еще и это!

– Мало там стояли, еще и тут зависли!

– Разведут теперь волынку!

– Издевательство прямо!

– Все для людей, все с заботой о людях, блин!

– Да сколько можно?!

– Давайте попробуем договориться, - водитель про себя костерил слишком бдительных или слишком хитрозадых мостовых "безопасников" почем зря.
– Я понимаю, что мост закрыт, но и вы меня поймите, тут форс-мажор, - он лихорадочно придумывал на ходу убедительную для проверяльщиков историю о ком-нибудь из пассажиров, объясняющую рывок через закрытый мост, и сколько придется им отсыпать, чтобы они пропустили автобус.

– Ну-ну, слушаем вас внимательно, что за форс-мажор такой, - хмыкнул пузан, приглашая водителя пройти в караульное помещение.

– Интересно, кот Мостик тут живет или на том берегу?
– наперегонки с Томским Белла поспешила в кабину.

– Надо будет спросить, самому интересно посмотреть на котяру, которого первым пропустили на мост, - следователь проскользнул в кабину за юркой Измайловой.

– Думаете, что груз здесь?
– спросил, заглянув в кабину с подножки, человек в штатском.

– Кабина - самое надежное место, - ответила Белла, - здесь меньше риска "засветить" тайник. Салон, багажник и днище - сомнительно, риск большой. А в кабине практически не бывает посторонних, и груз находится под присмотром.

Втроем они принялись тщательно просматривать, прощупывать и простукивать каждый сантиметр пространства кабины, пока лейтенант из службы безопасности моста добросовестно тянул время, нудно торгуясь с водителем и изображая готовность закрыть глаза на нарушение за вознаграждение. Трое его помощников с оружием контролировали входы в автобус на случай, если вдруг ситуация выйдет из-под контроля, и водитель попытается с боем прорваться в автобус.

Из салона доносились ворчание, ругань и причитания:

– Ох, вечно с людьми не считаются!

– Тоже, преступника нашли!

– Бандюков бы так ловили!

– Лишь бы штраф побольше стрясти!

– А потом дачи себе строят!

– Человек по-людски хотел, а его за это под белы руки!

– Надеюсь, вы не ошиблись, и диадема действительно здесь, - сказал человек в штатском, - а то штраф с него, конечно, возьмут за самовольный проезд через закрытый мост, но мы шишек получим по полной: мало того, что взяли не того, так еще и артефакт проворонили!

Белла промолчала, мрачно подумав: а что если она действительно ошиблась и направила погоню не за тем автобусом? И пока они трясут этого торопыгу, рванувшего через технический проезд, настоящий перевозчик спокойно дождется открытия порта, переправится и без проблем доберется до курьера? Да... Это будет провал. И Светлова они не спасут, и украденная реликвия уйдет в чью-то частную коллекцию, куда попасть сложнее, чем на закрытый секретный объект. И репутация "КУНИ" пострадает. Белла очень не хотела подложить Ефиму такую свинью. Она почти целиком скрылась под приборной доской, плюнув на то, что может испачкать или порвать серый костюм от Лагерфельда, надетый на прения в Севастополе. Плевать на жакет с брюками, тут, кажется, ущерб может быть куда серьезнее. Измайлова зажала фонарик в зубах, светя им во все уголки. Если в кабине ничего нет, придется буквально перебрать автобус по винтикам, не пропуская ничего, при необходимости обыскать пассажиров. "А если диадемы нигде нет, то мне впору дворником работать!"

Белла стукнулась о ящик с инструментами и ругнулась: еще и чуть башку не разбила об эту грязную дуру! И задержалась, потирая лоб. Так... Интересно, как водитель, содержащий автобус в таком блестящем виде - ни пятнышка, ни соринки - довел ящик с инструментами до такого свинского вида? Или думает - под приборную доску запихнул, и ладно, никто же не видит?

Замок ящика сопротивлялся недолго. Шансов против натиска раззадорившейся Измайловой у него было маловато. Подняв крышку, Белла с недоумением рассматривала содержимое грязного ящика. И как парни разбираются во всех этих отвертках, тисках, пассатижах и прочем, названий чего она даже не знала? Она бы точно запуталась. И до чего же они грязные! Новые, дорогие, но от пыли и смазки почернели - в руки противно взять. Странно. В автобусе даже после двух дней простоя в порту почти идеальная чистота, а инструменты явно не чистились и не протирались со дня покупки.

Чихая, отплевываясь и повыше натягивая на руку тонкий целлофановый пакет-"майку", чтобы не запачкаться в едко пахнущей смеси пыли и масла, Белла методично выкладывала инструменты. Неожиданно быстро объемистый с виду ящик опустел. Изнутри он оказался совсем мелким. Как коробка, где на бескрайнем просторе сиротливо жались по углам 10-12 трюфелей. Блин... Разве что...

– Кажется, здесь двойное дно!

Томский и человек в штатском, едва не столкнувшись, метнулись к ней.

– Вааааау, - прошептала Белла, когда они открыли вынутую со дна ящика шкатулку.

– Японский городовой... Я идиот. Чуть не посадил на двадцать лет невиновного, - шлепнул себя по лбу Томский, как завороженный, глядя на затейливый золотой обруч с рубинами и черными опалами.

Оперативник у входа в кабину вспрыгнул на подножку, принял краткое распоряжение и отдал приказ по рации.

Увидев, как водителя выводят в наручниках из караулки и усаживают в полицейскую машину, пассажиры автобуса буквально взвыли от негодования и огорчения.

Другая машина, с усиленным эскортом, повезла шкатулку с диадемой через мост. Трое работников стройки сноровисто сменили проколотое колесо.