– И у тебя уже есть версии, кто это так любит этнографию, что даже ворует из музеев?
– спросила Наташа, вспомнив, как прошлым летом они с мужем ездили во Владивосток - в один конец самолетом, 14 часов в пути с двумя пересадками, а обратно - шесть дней через всю страну в поезде - СВ с двумя душевыми кабинами... Из окон номера открывался замечательный вид на сопки, розовеющие на рассвете, и зеркальную гладь моря, где безупречно отражались все прибрежные пейзажи. А дальневосточное небо все две недели было ясным и тоже нежно-розовым... Сам город оказался таким же красивым, аккуратным и самобытным. Местные жители были приветливы и дружелюбны. В отеле было несколько бассейнов, но Наташа предпочитала пляж, удивляя местных: мало кто решался купаться в холодном июньском море.

– Владивосток-две тыщи, - пропела она на мотив популярной лет 10-15 назад песни.

Оба усмехнулись, вспомнив Олесю.

– А мог быть и Хабаровск, - погладил усики Ефим.

– Которым ты соришь, как пьяный матрос.

– Могу себе позволить. Да вот, все перебираю в уме всех дальневосточных воротил, которые имеют возможность заказать кражу артефакта для частной коллекции, и проводников, которые специализируются на транспортировке через границу произведений искусства и раритетов, запрещенных к вывозу и гадаю, кто из них ждет нашего "мэн ин грэй".

Они вышли за ворота и привычно юркнули под пахнущий фруктами навес.

– Эх, я бы сейчас дыньку съел, - мечтательно сказал Ефим, - да не синтетическую, химией напичканную, которая хоть месяц может разрезанная лежать и никак не измениться, а настоящую, с грядки, или как их там выращивают!
– он достал смартфон.
– Звони нашим, а я пока порешаю вопрос с Дальним Востоком. Думаю, в тамошнем МВД люди поступки помнят и не откажут в содействии.

– А разница во времени? Там сейчас, наверное, глубокая ночь.

– А дело государственной важности?
– Коган поводил пальцем по экрану.
– Ради ТАКОГО вопроса они и среди ночи с постели в подштанниках в кабинет помчатся. Даже фуражку надеть забудут, не говоря уже о штанах!

*

Пока Ефим звонил в приморье, с кем-то деловито беседовал, с кем-то перешучивался, с другими, напротив, яростно спорил, а кого-то и жестко обрывал: "Поступков не помнишь? Долг платежом красен!", Наташа пыталась созвониться с Беллой. Издевательски-вежливый женский голос занудливо бубнил, что данный вид связи недоступен для абонента; аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа; номер не отвечает; занят... Перебрав по три раза все предлоги, автоответчик просто перестал отвечать и вызов сбрасывался уже на третьей секунде ожидания.

– Я ведь тебе, утырок, могу бесплатную путевку в солнечный Магадан организовать, - злодейским шепотом говорил Коган.
– Веришь, что я это могу? И поездка туда - за госсчет, в шикарном вагоне-люксе имени Столыпина!.. Ну так думай быстрее, сам понимаешь, О ЧЕМ речь идет! Все, до связи! Что, Наташа, проблемы?

– А у тебя?

– Да удручает неблагодарность людская. Забыл человек, что если бы не я, он бы до сих пор зону топтал, на пару вопросов ответить не хочет, что-то бекает и жмется... Освежить бы ж...дыру память!

– Фима, сейчас главное- разрулить дело, а не раздавать путевки в ИТК, - напомнила Наташа некстати развоевавшемуся товарищу.
– Да что-то никак до Беллы не могу дозвониться.

– А как это выражается?
– обеспокоенно спросил Коган.

– То вне зоны доступа, то номер занят, то вообще сброс идет.

– Конечно, этот шквал со связью нам сильно подгадил, - нахмурился Ефим, - но все равно мне не нравится, когда человек вот так внезапно пропадает из эфира. Если вспомнить Куропаткина, становится ясно: мы столкнулись с лихими ребятами, а не с лузерами вроде Пьера Ришара в "Беглецах", они шутить не будут. Ну-ка позвоним Уланову!

– Фима, как же я сама не догадалась, - потерла лоб Наташа.
– Названиваю двадцать раз Белле вместо того, чтобы после первой-второй неудачи попробовать связаться с Витей!

– Да ладно, этот ураган уже у многих мозги заветрил, - великодушно успокоил ее Ефим.
– Я и сам уже от этого завывания чумовой хожу. А у кого-то вообще выдул, - снова запыхтел от злости он, взглянув на экран смартфона.
– Или родились такими.

– В Приморье, наверное, нет такого урагана.

– Значить, мать стоя родила, - буркнул Ефим.
– Японский городовой, я же говорю: речь идет о деле государственной важности, о спасении исторической ценности, а они мямлят, отнекиваются, торгуются и вообще жмутся и ломаются, как ханжа на приеме у гинеколога!

Несмотря на тревогу, Наташа не удержалась от смеха. От Фиминых перлов в суде нередко начинали хохотать не только публика, но и судья, прокурор и даже конвойные, которым по инструкции полагалось всегда держаться бесстрастно. О журналистах и говорить нечего - среди судебных хроникеров были такие, которые специально ходили "на Когана", чтобы записать новое хлесткое выражение адвоката, как театралы ходят на спектакли любимого артиста, выискивая его имя на афишах...

– А откуда ты знаешь, как они себя ведут?
– не осталась в долгу Наташа.
– Под креслом, что ли, Сидел?