– Отойдём, - велел я тому.

Все, кто сидел рядом с фельдфебелем, удивленно на меня посмотрели. Понять их тоже можно, парень что сегодня решил самоубийство совершить, грех, многие были верующими, хотя сейчас в армии это не насаждалось, хочешь верь, хочешь нет, но были разные люди, вдруг подходит, с идеальной офицерской выправкой, взглядом хмурым, окинул их всех взглядом с толикой презрения, и с полным копированием поведения офицеров, скомандовал их старшему, фельдфебелю Зиновьеву, следовать за ним. Я не стал дожидаться ответа и заложив руки за спину, это тяжело, меня шатало, хотя тело я освоил, доходяга, вот так неторопливо отошёл в сторону, к пустырю плаца, ожидая фельдфебеля. Тот так и не встал, с интересом поглядывая на меня со своего места, решив проигнорировать мой приказ. Что ж, это его решение. Подождав пять минут, я вернулся в барак и толкнув одного доходягу, велел разбудить меня в полночь, после чего лёг на нары, и почти сразу вырубился. Кстати, воду выдавали, но тоже мало, я попил, подавальщик налил сто грамм мутноватой жидкости. Но надо, пусть горчила, выпил.

Разбудил меня дежурный по бараку. Ему тот доходяга сообщил о моей просьбе. Встав, поблагодарив дежурного, его плохо видно было, в бараке темень, на ощупь направился к выходу. Тут бак с водой, дежурный ещё и подавальщиком дежурным был, тот налил двести грамм воды в кружку, их тут пять, и я, выпив воды, пустой желудок обмануть сложно, но надеюсь на какое-то время мне это удастся, покинул барак, сообщив что в туалет, тут были классические скворечники. Снаружи, что сразу бросилось в глаза, освещение лагеря, незаметно к ограде не подойдёшь. Щурясь, я не привык к свету, но осмотрелся. Британцы не экономили. Освещено было всё, сбежать не то что невозможно ночью, но трудно. Вот так от ворот барака я уверенным шагом направился к туалетам, действительно посетить надо. Уже оттуда к воротам, где прохаживался часовой. Между нами были внутренние и внешние ворота. Под напряжением.

– Господин рядовой. Я хочу сообщить начальству лагеря о готовящемся побеге, - коверкая свою речь, сообщил я часовому на английском.

– Стойте на месте, - приказал тот, и сняв трубку телефона на столбушке ворот, я его не приметил, вызвал дежурного, сообщив обо мне.

Вскоре появился сержант, видимо разводящий, и двое солдат. Те отключили питание, открыли ворота и выпустили меня с территории лагеря. Один из солдат, брезгливо морщась, стал меня обыскивать. Ну да, пах я неприятно, немного измазался в содержимом туалета. Ещё к тому же неприятность, похоже Вершинин страдал дизентерией. Я оценил иронию судьбы, попав в засранца. А так не случайно испачкался, а вполне себе специально, так что обыскал тот меня откровенно плохо. На что и был расчёт.

– Идём, - приказал сержант.

Это был второй мой план по побегу, что англичане сами выведут меня с территории. Дальше придётся собраться с силами и действовать. Первый план, в темноте, замирая, покинуть его своими силами, преодолев охрану и ограду. Она тут из проволоки, колючей. А бежать надо сейчас, пока хоть какие-то силы есть, с этой кормёжкой быстро ослабну, да так что вставать не смогу, как многие в лагере. Какой уж тут побег? Направлялись мы не к ближнему, а даже дальнему зданию. Там, подойдя, меня усадили на скамейку, оба солдата остались охранять, а сержант ушёл в здание, видимо начальству докладывать. Я же, сидя, поглядывая на охрану, размышлял. На самом деле второй план я и собирался использовать, он пусть кровавее, но просто быстрее. Стоит описать как прошли мои три года в будущем. Что я могу сказать, я описывал учёным все свои приключение, с подробностями, как всё это повлияло на историю, в ответ мне выдавали то что я просил. А именно, знания. Ничего больше ценного я тут не видел. Кстати, интеллект у меня, как показало оборудование, в сто шестьдесят семь единиц, а у моего донора, бывшего хозяина этого тела, было восемьдесят три. Тупой качок.

Нейросеть мне действительно поставить нельзя, тело бракованное досталось, да ещё больное лучевой болезнью, то-то я так себя плохо чувствовал и лысым был. То, что травмировано колено, из-за чего хромал, это мелочи. Хорошо ещё согласились отправить меня обратно, когда наше сотрудничество закончиться, так что учился я активно. Да, нейросеть мне не поставить, но было гипнообучение. После прохождения голова раскалывалась, использовать оборудование можно было не чаще чем один раз в неделю, ну и чем выше и крупнее база знаний в рангах, те сильнее боли. Можно учить до шестого ранга, первое обучение, три первые ранга базы за раз, потом каждое обучение по рангу, и так до шестого. Одеваешь обруч, садишься в кресло и учишь. Около семи, а то и восьми часов сеанс, потом колют обезболивающие. Медкапсулы тут тоже были, я в ней лежал, но их мало и используют их не для всех. Мне вот не дали. Был я в ней во время перемещения, лабораторное оборудование, хотя и медицинская капсула. Так вот, я выучил двенадцать базы знаний шестого ранга и пять пятого. Шестые ранги были:

– Планетарная разведка.

– Диверсант.

– Рукопашный бой. Бой с подручными средствами.

– Спецкурс для выживания на дикой планете.

– Тактика спецподразделений.

– Клиновый бой. Боевое фехтование.

– Колонист.

– Выживание.

– Инженер. Конструирование.

– Техник. Ремонт атмосферной техники.

– Оружейник. С базой кузнец.

– Боевое пилотирование атмосферной техники. Спецбаза по расчётам боевого пилотирования.

Пять баз пятого ранга:

– Тактика малых групп.

– Земная навигация. Штурман и шкипер.

– Спецкурс подрывника-минёра.

– Спецкурс шифрования и дешифрования.

– Спецкурс взломщика. Медвежатник.

Это всё что я выучил. Остальное знаю и так, и захламлять свою память лишними знаниями просто не хотел. Каждую базу я изучил, и даже частично освоил на практике. Мне обещали, что база инженер и техники помогут мгновенно понять и разобраться в конструкции любого двигателя и механизма. Не только отремонтировать, но при нужде смогу улучшить и усовершенствовать. Остальное понятно и так. Даже с повреждённым коленом я ходил в спортзал и всё отрабатывал до автоматизма. Так что в рукопашном бое я был неплох, из-за ноги даже немного изменился стиль, стал моим личным, но всё довёл до рефлексов. Также и с фехтованием разным клинковым оружием. Я внимательно изучил все базы. Старался брать те где с минимум информация по технике будущего, всё равно её тут нет, а лишние знания мне не нужно. Это не касалось техники и инженера, но они действительно помогали во всём, я уже убедился. Тот же колонист, по сути строитель и фермер. Я могу на необитаемом острове построить особняк, развести фермерское хозяйство и жить. Правда, неги не будет, только работа, работа и работа. Не то чтобы мне надо, но знание полностью вошли в память, теперь многое знаю, пусть будут. К колонисту полагались дополнительные базы, по управлению разной строительной и фермерской технике, но вот они как раз и не нужны в прошлом, основные, скажем так, базовые знания получил, и хватит. Я вообще не фермер, просто на всякий случай. Остальные брал осознанно, подбирая. По медицине. То тут затык, память не резиновая и свой максимум я изучил, больше некуда заливать базы. Так что ею я осознанно пожертвовал. Да и медицина это не моё, вообще желания нет этим заниматься.

Пока было время я сидел и медитировал, это из спецбазы по рукопашному бою, гонял энергию, подготавливал, чтобы тело не подвело. Очень слабое, может и подвести, так что совсем перенапрягать не стоит, иначе вырубит. Босые ноги начали под замерзать, быстро остывали эти земли зимой, так что я их поджал. Вообще я был одет в гимнастёрку и армейские брюки цвета хаки. Не шаровары. Обуви и головного убора нет, ремня тоже. Даже нательного бельё не полный колет, рубаха есть, а кальсон нет. Минут десять сержанта не было, пока не появился, и морщась от запаха, не приказал следовать за ним. Оба солдата конвоировали, двигаясь сзади, мы вошли в здание, прошли короткий коридор до лестницы и вошли в кабинет. Офицер был явно дежурным, форма сидела как надо, но вид тот имел сонный и след на щеке, видимо прикокнул пока тихо. Звание у него лейтенанта, если я знаки различи не путаю, как-то раньше не учил их специально. К счастью оба солдата по взмаху руки офицера вышли, не придётся перенапрягаться, а вот сержант остался, встал у меня за спиной.