Артур покачал головой:

“Я поговорил с герцогом, но… Он не хочет выходить. Он сказал мне, что штурма не будет, он против плана своего отца и требует переговоров с эльфами”.

Раздался недовольный ропот. Все понимали почему юный герцог так решили и призирали его. Он боялся эльфов, а значит они добились своего, а значит… Рыцари почувствовали бессилие.

“Не волнуйтесь, у герцога есть право на своё решение, я исполню его, в дань его отцу, но и вас я не подведу”. Сказал Артур.

“Мы пойдём к эльфам, поговорим, а затем они поплатятся за содеянное. Слово короля”. Воины вздрогнули, восхищение и надежда переполняли их через край. Они проводили короля взглядами до его кареты, Тук, не смея моргать и только в некоторых, редких трезвых глазах читалось волнение. Его Величество хромал… насколько серьёзны были его раны?

Так или иначе, нужно его защищать.

Воля рыцарей крепчала.

*********

Меж тем в карете служанка закрыл ставни; свет стал фиолетовым и пыльным как бархат.

“Надо будет убить толстяка”. Сказал Артур, отбросив трость Арке. Она её словила, достала ножницы и взялась полировать деревяшку:

Чик, Чик, Чик.

Артур продолжал: “Он злобно смотрел на меня. Значит не идиот. Я думаю, он знал характер своего отца и понимал, что тот молил меня. Очевидно это не сработало. Поэтому он попытался показать мне свою ненависть, своего рода искренность”.

“Он умный, а значит опасный”. Подытожил юноша.

Арка обнимала трость одной рукой и водила по ней ножницами другой. Деревянная стружка свисала и закручивалась в спиральки. Временами девушка кивала, не всегда впопад, но ритмично.

Даже когда Артур уже замолчал, она ещё несколько раз кивнула прежде чем уступить тишине.

*********

К полудню наступила жара. Солнце растопило лаково-голубое небо, и на землю опустились волны раскалённой синевы. Тени от скал стали чёткими, словно их вырезали скальпелем. Рыцари оголили рукава.

Армия поднималась в гору; две кареты, сцепленные друг с другом, стучали по кочкам. Одна пурпурная, роскошная, другая простенькая, дубовая. Афер всегда путешествовал на коне и заставлял сына брать пример. Для Герцена вели сразу трёх скакунов, поочерёдно тащивших его тушу.

После смерти отца юный герцог избавил себя от этой привычки. Рыцари, причитая, выгрузили на него карету. В ней везли ‘деликатесы’ с особыми условиями хранения.

Выбрасывать еду было неприятно, однако пришла помощь. Сперва рыцари короля поделились своими закусками, а затем его Величество разрешил поместить некоторые из деликатесов в свою карету. Его самоотверженность и доброта трогали. Короля любили всё больше.

Неожиданно на первый план выступил неприметный ранее офицер, Дюн Рим, бедный дворянин с усадьбой в горах у столицы. Оказалось, он уже давно служит, его знает немалая часть войска, сам он человек дружелюбный и приятный. Король назначил его походным генералом.

Вечером на горизонте, за очередной низиной, вырисовалась последняя гора. На ней ватной шапкой висело облако. Там, дальше, начиналась долина и прямая дорога к Векте.

Оставалось совсем немного.

*********

Белые шторы завешивали с одной стороны длинный коридор. С другой выстроился ряд закрытых дверей. На них падал свет в ломанных узорах: линиях, треугольниках… За шторы дергал ветер, и узоры эти в непрерывном движении.

Нависла тень. Треугольник света закрылся и в коридор впорхнул голубь. Хлопая крыльями, он вцепился в сморщенный жёлтый палец. Старуха, седая, с волосами до плеч, поднесла птицу к своим мутным глазам.

Она открыла рот. У неё были длинные, тонкие зубы. Среди них выделялись три передних, они налезали друг на друга, как лесенка. Старуха схватила неподвижную птицу за шею и откусили ей голову. Тушка голубя свалилась на землю, а старуха стала задумчиво жевать.

Вдруг её лицо скривилось от злобы. Она запыхтела и резво зашагала по коридору. Мертвая птица осталась лежать на земле, струйка крови стекала до шторы и капала отвесно вниз, туда, где проглядывался белокаменный город.

Сделав несколько поворотов, старуха встала перед тонкой дверцей. Женщина отворила её с шумом, ударив плечом, и ворвалась в помещение. Это был чистый белый зал. На стенах висели шёлковые белые ткани, на полу простирался белый ковёр, с потолка свисали белые ленты.

Воины стояли по сторонам зала, их было не меньше десяти, все они были эльфами. Белизна окружения овевала их латы, приглушая их золотистый блеск.

В конце зала стоял трон. На нём восседал молодой эльф с такими длинными каштановыми волосами, что они достигали земли. Лицо его сливалось со всей белизной вокруг и выглядело призрачным.